Пилигрим: дневники начала конца света - Польский Игорь

Я помню маленький деревянный домик, в который набились те, кого тоже волновала тема кризиса, прораставшая во мне последние полгода. Мы делились историями, рассказывали, что мы видим, как переживаем и осмысливаем происходящее, и там была одна девушка с красным кленовым листом. Этот лист она нашла тем же утром, гуляя по завораживающе прекрасному сырому осеннему лесу. Когда подошел ее черед рассказывать свою часть истории, девушка сказала: «Я гуляла по лесу и увидела этот лист. Я поднесла его к своей ладони и внезапно увидела, что линии, выделяющиеся на листе, очень похожи на линии, нарисованные на моей собственной ладони. Мы оказались похожи. Почему я не замечала этого раньше? Летом листы зеленые, а линии прорисованы на них не так явно. Теперь, осенью, лист умирает. Он меняет цвет, засыхает, начинает разваливаться. И линии, похожие на линии моей ладони, начинают быть видны особенно четко, показывая нашу связанность. Смерть этого листа позволила нам наконец встретиться, позволила мне осознать наше единство. Кто-то скажет, что встреча эта произошла слишком поздно. Но разве может быть поздно для такой встречи? Кто-то скажет, что осень — грустное время, но если оно позволило мне наконец-то осознать свою связь с лесом, с осенним листом, свою принадлежность к нему, его принадлежность ко мне, разве мне не стоит быть благодарной за это прекрасное время?»

Эта история запомнилась мне больше всего другого, а осенний кленовый лист стал для меня символом этого момента, вмещающим в себя очень многое. Наше время — это время угасания жизни, но и время встречи, время осознания нашей взаимозависимости. Перед лицом смерти мы начинаем понимать, что стены, отделяющие нас друг от друга и от других существ, были иллюзией. Мы все настолько взаимосвязаны, что не сможем жить друг без друга, мы — ткани одного тела. И если болезнь, то есть разрушение этого тела, необходима, чтобы осознать наше единство, чтобы наконец встретиться, то это осознание со временем и может привести к исцелению…

Вскоре в Австралии начались лесные пожары, ставшие самыми разрушительными за всю историю наблюдений. В декабре в связи с рекордной температурой, длительной засухой и обострением бушующих пожаров в австралийском Новом Южном Уэльсе было объявлено чрезвычайное положение, а после этого, в середине января, на восточное побережье Австралии обрушился «ливень столетия». Так начинался 2020 год, который точно войдет в историю как год, когда кризис вдруг перестал быть абстрактным понятием для миллиардов людей по всему миру.

В марте, накануне того, как Всемирная организация здравоохранения объявила пандемию коронавируса, мы пригласили людей из разных стран приехать в северную деревню. В сотрудничестве с движением «Глубокой адаптации», созданным профессором Джемом Бенделлом, и с норвежским фермером, «хранителем семян» Эндрю МакМиллионом мы организовали международное погружение «Семена действия». Мы собрались вместе, чтобы посмотреть в лицо реальности экологического и климатического кризиса, обсудить и прочувствовать происходящее. Пока люди ехали на это событие, мы все что-то слышали о новом вирусе из Китая, но не испугались и из разных мест на паромах, самолетах и поездах добрались до маленькой деревни в Архангельской области. Не взяв свой барабан, испугавшись почему-то, что в России могут не любить шаманов так же, как их не любят власти Южной Африки, из Испании прилетела Нонти, шаманка, с которой мы познакомились на конференции экопоселений. Собравшись в деревенском клубе советской постройки, как и тогда, в соломенном круглом доме в Ансбаке, каждый называл свое имя, а остальные говорили: «Добро пожаловать в деревню!» За эти дни мы действительно стали чувствовать друг друга жителями одной деревни. Невозможно описать этот опыт словами, но после пятидневного погружения многие люди делились ощущением волшебства, какой-то странной красоты происходившего, согласованности внешнего и внутреннего, событий и погоды, индивидуальных и коллективных процессов. Как будто, пока весь мир с тревогой наблюдал за распространением нового вируса, мы были перенесены в какую-то волшебную страну, где синхронистичность стала нормой жизни, где казуальность изменила свой привычный ход. Солнце и луна выходили из облаков всегда в нужное время, вопросы разрешались как бы сами собой, и это было так естественно, так просто…

Нонти не взяла барабан, но привезла с собой тему отношений между Югом и Севером, между белыми и черными людьми, историю жестокости и рабства, эксплуатации и неравенства, длящуюся до сих пор. В один из вечеров она провела для нас, для деревни, церемонию, основной частью которой был рассказ о собственном детстве в Южной Африке. О неравенстве, о психологических травмах, оставшихся в результате апартеида, и о том, что расизм никуда не делся, подсознательно проявляясь даже там, где от него сознательно отказались. Нам, русским, к этой истории было сложно приобщиться, ведь мы, кажется, к порабощению Африки никакого отношения не имели. Но Эндрю, некоторые предки которого продолжали линию белых колонизаторов Америки, рабовладельцев, переживал эту историю очень глубоко, и мы все ощущали распространяющиеся по залу эмоции. В другой вечер, на традиционном празднике поминовения предков, который украинцы и белорусы называют «Деды», при свечах мы делились историями своих семей, в которых было много светлого, но немало и своих жестокостей, собственных травм. Среди прочих, были рассказаны истории погибших на войне бабушек и дедушек, жертв и палачей, энкавэдэшников и гестаповцев. Глядя в глаза друг друга, мы, потомки тех, кто друг друга калечил, долго молчали и переживали услышанное.

Пока мы сидели в деревне, отрезанные от цивилизации и новостей, погруженные в тему кризиса, не было понятно, что кризис коронавируса набирает обороты прямо сейчас. И все же, рисуя сценарии будущего на ватмане, прикрепленном кнопками к стене старого деревенского клуба, мы отметили смертоносный вирус как фактор, который может изменить будущее. Сценарий будущего, который «запускался» этим вирусом, мы назвали «Волшебный пинок». Идея заключалась в том, что вирус замедлит развитие экономики, снизит нагрузку на окружающую среду и одновременно мобилизует человечество, подготовит к более жестким последствиям, которые идут следом. Таким образом, кризис Covid-19 необычным образом поможет человечеству пережить другие кризисы, вызванные изменением климата и разрушением биосферы.

В последний день мы обменялись семенами, привезенными с собой из разных мест. Мы не знали, что встретиться вновь нам, людям из разных стран, будет уже очень сложно и что многие месяцы мы сможем продолжать общаться только по интернету. Погружение закончилось 10 марта, а 12 марта Всемирная организация здравоохранения объявила пандемию. В течение недели закрылись границы и аэропорты. Это очень странно — проводить погружение в тему кризиса и по возвращении увидеть, что мир за эти дни реально оказался в состоянии кризиса. Тот мир, который мы оставили, уезжая на погружение, очень сильно отличался от того, что мы увидели, вернувшись. Привыкнув к невероятным совпадениям в деревне, мы не ожидали, что волшебство не закончится, а продолжится, и что из него уже нельзя будет вернуться. Это чувство поддерживалось еще и настолько точным совпадением по времени: если бы погружение закончилось на несколько дней позже, многие из иностранцев уже не успели бы вернуться домой в обычном порядке, случись оно на неделю позже — никто бы просто до него не доехал. Но все случилось как случилось, и эту кого-то пугающую, кого-то изумляющую странность, внутреннюю согласованность внешне не связанных событий, почувствовали все, кто пережил этот опыт. Конечно, совпадение. Еще одно совпадение, полное смысла. Синхронистичность…