Последний выключает свет - Калинин Сергей

Вечерний проспект. Огни витрин, манящий свет уютных кафе, ветер, внезапно вырывающийся из арки старого дома, обжигающий и заставляющий поднять воротник. Неспешные движения посетителей кафе, поглядывающих на прохожих из огромных окон, и сами прохожие, торопящиеся, с легкой завистью бросающие взгляды на бокалы вина, романтические свидания и счастье тех, кто может никуда не спешить. Мир, разделенный стеклом, словно аквариум, где каждый считает, что именно он рассматривает рыбок.

— Зайдем? — Шейнин не спрашивая потянул Лену за собой.

— Куда? Я против азартных игр, — вывеска казино выглядела слишком дорого, и страшно было даже входить.

— Иногда очень интересно. Важно знать меру, знать, что проигрыш неминуем и это всего лишь адреналин, — Родион Павлович не собирался сдаваться. — И самое главное, определить сумму, которую собираешься потратить.

— Глупость. Зачем играть, зная, что проиграешь? — Лена невольно последовала за Шейниным.

— Сейчас поймешь, — было очевидно, что Шейнин здесь не впервой.

Он уверенно двигался по залу, рассказывал правила, описывал игроков, взял два коктейля и они присели за столик.

— Предлагаю рулетку. Все просто, банально и невероятно азартно.

— Я не планировала сегодня играть, — Лена не знала, как сказать, что денег у нее не много, а, судя по убранству заведения, дешево здесь посидеть не получится.

— Две минуты, — Шейнин быстро ушел и вернулся уже с фишками, которые аккуратной стопочкой сложил на столе. — Здесь пять ставок. Маленьких, но дело не в том, сколько. Важно попытать удачу.

— И если она отвернется, то вечер испорчен окончательно?

— Пойдем. Есть то, что объяснить невозможно.

Минут пять они стояли у стола, и Шейнин коротко рассказал правила.

— Не думай ни о чем. Ставь, — она вложил в руки Лены фишку.

— Я не помню коэффициенты.

— Тем лучше. Какая цифра любимая?

— Пять.

— Отлично. Ставь на пять.

— Сыграно восемнадцать черное, — крупье объявил выпавший номер.

Вздох разочарования соседей разнесся над столом, а крупье с невозмутимым лицом сгреб со стола все фишки.

— И так бывает. Все в пролете, — Шейнин тихонько шепнул и подал следующую фишку. — Пробуем еще.

— Тогда снова пять, — Лена не видела разницы в этих номерах, но вдруг почувствовала легкую дрожь.

Ставка снова не сыграла, и Шейнин утянул девушку с собой, взять еще по коктейлю.

— Главное, не спешить, — его глаза горели, и эта страсть передавалась Лене. — Удовольствие нужно растягивать. У нас пять ставок и отличный вечер.

— Не жаль денег?

— Денег!? — Шейнин рассмеялся. — Деньги инструмент, который должен дарить наслаждение. Игра! Адреналин! Яркие цвета и незабываемые впечатления! Вот что наполняет жизнь! А сами деньги ничего не стоят. Стоимость имеют лишь те возможности, которые без денег недостижимы. А эмоции! Эмоции бесценны!

— Звучит красиво, но…

— Никаких но. И мы договорились, вне стен университета мы на ты, — видимо, Шейнин обратил внимание, что Лена избегает обращений к нему, а потому форсировал вопрос, который, похоже, его беспокоил.

— Мы договорились, что это будет в кафе, но не более, — Лене льстило внимание, но все же не покидало чувство неуверенности и легкой закомплексованности. Просто быть собой оказалось сложно, и она замечала, что постоянно пытается понять, как выглядит со стороны.

— Какая разница. Мы просто проводим вечер и имеем право отдохнуть. Правда?

— Правда, — с некоторым облегчением Лена согласилась, тем более вечер действительно был хорош, а коктейли сделали свое дело, незаметно расслабляя и наполняя легкостью.

Три оставшихся ставки также не сыграли, деньги улетели невероятно быстро, и если бы не перерывы на коктейли процедура игры могла бы занять минут десять. Атмосфера азарта, мягкий свет, легкая музыка и алкоголь творили чудеса: Родион выглядел невероятно, в мозгу пролетали разные мысли, озвучивать которые не хотелось, а когда он, словно случайно, взял ее за руку по телу пробежали мурашки, и убирать руку Лена совсем не спешила. «Интересно, он же вроде женат», — когда они вышли из казино, Лена попыталась вспомнить, что слышала о преподавателе, но Шейнин вдруг притянул ее к себе и впился в губы, лишив возможность дышать и думать одновременно.

— На выходные я тебя ворую. Отказ не принимается. Где и когда, скажу завтра, — Родион на секунду прервал поцелуй.

— Угу, — Лена кивнула, не открывая глаз.

Девочки в общежитии забросали вопросами и пришлось немного приврать. Рассказывать, что вечер она провела в казино, а не в рассуждениях о журналистике не хотелось. Короткий диалог с Зенчук оставил не самое приятное впечатление, и сейчас уже показалось, что ее, наивную дурочку, старая, опытная журналистка раскусила сразу. Точнее не ее, а Родиона, который делал вид, что совсем не причем. Наверное, он и был причиной холодного отношения главреда, которой не нравилась сама мысль, что ей пытаются всучить молодую наивную студентку. Впрочем, на фоне самого Родион все это меркло. Впервые в ней поселилось неизведанное чувство, от которого не было сна, кружилась голова, и мир померк. Вот только признаться себе, что влюбилась, было очень страшно. «Просто немножко увлеклась», — Лена подвела короткий итог и перевернулась на другой бок. Сон никак не приходил.

Быть оригинальным в наше время совсем не просто. Классики литературы и кинематографа описали тысячи возможных сценариев соблазнения, очарования и финальных сцен, которые, в сущности, разнообразием не балуют. Роман с женатым мужчиной заканчивается непременным скандалом и тремя вариантами банального «итого»: он остается с женой, униженно и обессилено; он уходит к ней, надеясь найти счастье и, в принципе, некоторые шансы есть; наконец, он остается один, брошенный всеми и старательно делает вид, что именно так мечтал жить всегда. Лена была абсолютно убеждена, что к ней законы жизни отношения не имеют, да и думать слишком далеко желания не возникало.

Родион, в силу возраста и характера, не мог не смотреть «Зимнюю вишню», фильм из не такого уж и далекого прошлого, но вряд ли утративший актуальность. Даже Лена, знавшая о похождениях персонажа великолепного Виталия Соломина весьма поверхностно, да и то только потому, что уж очень любила этот фильм мама, эпизод с поездкой на дачу помнила очень хорошо.

И все же молодой девушке все казалось необыкновенным. Обед в придорожном кафе, короткая остановка на берегу реки. Пустынный берег, безликое, в черных проплешинах поле и голые деревья, темное небо. Короткая, теплая зима не успела сковать реку толстым слоем льда, и сейчас темная, даже на вид холодная вода немножко пугала:

— Наверное, вот так же было у Степана Разина, когда его челны выплывали, — Родион прижал Лену к себе, словно пытаясь согреть. — Так же зябко, ветер промозглый, серость и тяжесть. Не пойму что, но давит.

— А может, там тепло было, — Лена готова была согласиться, но возразила, скорее, из обычного упрямства.

— Я всегда предпочитал лето, теплый песок, солнышко. А ведь скажи, красиво.

— Красиво, — Лена согласилась. Но холодно.

— Поехали. Нас ждет огонь в печи и настоящая жизнь. Деревенская, без этих городских причуд. Что может быть лучше? — Родион многозначительно прищурил глаза.

— Лучше может быть городская жизнь. С теплой ванной, удобствами на тридцати квадратных метрах и спокойствием, — рассказывать о том, что удивить ее жизнью, от которой не то, чтобы сбежала, но и рассталась без особого сожаления, не хотелось.

Родион ухаживал со всем размахом его возраста. «А, правда, сколько ему лет?» — Пронеслось у Лены в голове. Но свечи, вино, отблески огня печи… «Возраст. Да какая разница», — девушка таяла от счастья, наблюдая, как суетится ее спутник. Впрочем, в первый момент, когда они вошли в промерзший дом, стало страшно. Да и Родион, похоже, растерялся:

— Я здесь был как-то. Друга дом. Он летом и живет здесь, а зимой только проведывает, — в голосе звучало то ли оправдание, то ли попытка поддержать разговор, Лена не очень поняла. — Сейчас оживим, и все будет замечательно.