Стокгольмский синдром - Гор Стэсс
Показать ему средний палец было чем-то вроде приветствия.
Чем-то вроде ему одному понятного знака. Огненную волну, прошившую ее от макушки до пальцев ног, когда Саймон в ответ вскинул подбородок, поправляя кольцо в нижней губе, пригасил только глоток из принесенного для нее бокала.
Вкусно.
— Твое здоровье, Симме, — сказала Майя себе под нос, переводя взгляд на подкручивающего колки гитары Марса.
И этот вызов тоже был принят.
Потом был маловнятный бубнеж поздравления, но она не отвлекалась, разглядывая руки и плечи, а потом и мелькающий из-за темной завесы длинных волос профиль Полссона. Прямой нос и узкий, чуть выступающий мыс подбородка делали его похожим на Лунного королевича, о котором ей в детстве читала мама.
И глаза у него озерной водой налиты…
Будто услышав, Микке посмотрел на нее, едва заметно подмигивая, но оставаясь потрясающе серьезным.
Она почувствовала себя королевной снова.
После короткого вступления, Саймон прокашлялся и вместо обещанного разухабистого хита Rush of Terror о прелестях расширения сознания затянул что-то незнакомое.
Остатки нехитрого коктейля пошли просто прекрасно. Надо было быть совсем идиоткой, чтобы не понимать, о чем поет это чудовище.
Ее чудовище…
Интересно, знает ли Ида? Или это с ней он познакомился при похожих обстоятельствах? Вряд ли…
Господи, ну какой же он придурок, все-таки… Притом, придурок не в голосе, в очередном приступе своей химической психопатии ободравший остатки бахромы на штанах, оттого, казалось, почти что выпадающий из своих джинсовых лат. Его голос, прорывающийся сквозь сипение, казался Майе злым. Но как можно обижаться на правду, если все так и было?
Это же надо — быть таким утырком, в самом-то деле… Но Майя улыбалась, понимая, что никто, кроме самого Симме, никогда не сможет узнать, сколько житейской истины вшито здесь между строк. Просто потому, что ему одному известно, как она пришла в его жизнь и почему ушла из нее.
Ушла ли?
Даже здесь и даже сейчас она то и дело ловила на себе его взгляд — такой же, один в один, как тогда, когда он впервые очутился в этом проклятом клубе, сбивая каблуки о пороги и готовясь провертеть дыру в каждом, кто против, черными прицелами своих глаз. То, что сегодня его зрачки были не так же широки, как и тогда, делало ситуацию только более патовой.
Человек-кастет и его Чокнутая.
Слишком много электричества на квадратный метр старого пола. И ей оставалось только слушать — и слышать, не глядя прямо на него, иначе этот дурак на полном серьезе спрыгнет со сцены в зал — и они сцепятся уже взаправду, срывая его более чем идиотские смотрины.
— Соло Микке Марса, — Хеллстрем дурашливо поклонился, отступая вглубь сцены, и добавляя с почти астматическим присвистом. — Теперь я ни одной бляди в этом сраном клубе ничего не должен…
То, что Полссон намеренно смазал свое соло, пропуская по ноте в арпеджио, казалось только занятным дополнением к исполнению в формате «на отвали».
Призывный вопль из последнего рефрена стал последней каплей. Подхватывая телефон Микаэля негнущимися пальцами, Майя поднялась со своего места.
Чтобы увидеть, в каком восторге Ида.
Чтобы показать Марсу, что его вещь все еще под присмотром.
Чтобы свалить по направлению к дамской комнате.
И чтобы — сквозь гвалт недоигранной музыки, гул толпы и свист опрокинутой микрофонной стойки, — услышать, что Саймон буквально несется следом.
Хотелось плакать, смеяться и накатить одновременно.
Комбо.
Войдя в уборную для персонала, Майя Нордин захлопнула за собой дверь, открыла кран и уставилась в зеркало, пытаясь унять грохот пульса, почти что болезненным битом отдающийся в висках. Ей было страшно — теперь уже совсем чуть-чуть, потому что она знала: курок взведен, и выстрела уже просто не может не быть. Поглядывая то на себя, немного бледную от волнения, то на дверь, она буквально считала мгновения до того, как…
Вот и тяжелая поступь, подбитая железом.
Легкая пауза замешательства, во время которой Майя зажмурилась, и была готова взмолиться всем богам, чтобы он не дотумкал. Пускай попытается прошерстить все четыре кабинки местной дамской комнаты: там всегда кто-то есть. Может, стоит заблокировать? Или нет? Или…
Три. Два. Раз.
Дверь распахнулась, ударяясь железной ручкой в стену, впуская Саймона. Казалось, он с порога вцепится ей в загривок, приложит лбом о край раковины — и все будет кончено с одного удара.
Кончено для них обоих.
Отбросив волосы, Майя обернулась.
— Какого черта ты здесь забыл, Саймон? — поинтересовалась она буднично, вынимая из сумочки косметичку. — Это помещение только для персонала, если ты действительно умеешь читать.
Хеллстрем явно не ожидал от нее подобного самообладания, и девушка получила бесценную фору в несколько долгих минут, наполненных журчанием воды. Но она тут же растратила это время, вынимая помаду и щелкая колпачком тубы.
Идеальный красный, вечно неидеально ложащийся на ее нервно обкусанные губы.
