Заговор братства - Штробель Арно

Кабинет кардинала де Римера был роскошным и, так сказать, тяжеловесным. Ковер, гобелены, картины и предметы мебели являлись подлинными произведениями искусства, и принадлежало все это церкви уже не одно десятилетие. Впрочем, были в кабинетах Ватикана и такие диковины, которые служили деятелям церкви и украшали их быт несколько столетий.

Как еженедельно по средам, де Ример проводил совещание со своими секретарями. Он пригласил их в свой кабинет и сердечно поздоровался. Все сели.

Стул, стоящий у письменного стола, жалобно скрипнул, когда кардинал опустился на него. Голландец по происхождению, де Ример любил хорошую еду и хорошее вино.

Корсетти ждал, пока кардинал отложит бумаги на своем письменном столе в сторону и требовательно посмотрит на него. Отец Леонардо уже принял решение и сразу начал речь о том, что его так взволновало сегодня утром:

— Ваше преосвященство, до того, как мы перейдем к обсуждению намеченных вопросов, разрешите показать вам кое-что, что показалось нам подозрительным.

Не дожидаясь реакции де Римера, Корсетти достал из своего портфеля принесенные бумаги. Руки у него немного дрожали.

Почему эти письма так его взволновали? Конгрегация вероучения всегда получала послания подобного рода. Письма, в которых речь шла о предполагаемых ошибках в поведении того или иного священника. Очень часто обвинения были беспочвенными, но люди, отсылавшие письма, искренне считали себя доброжелателями церкви.

Но они не подписывались так!

— Вот корреспонденция, которую мы получили в последнее время, ваше, высокопреосвященство. Многие письма касаются одной и той же темы.

Корсетти положил бумаги на стол.

— Речь идет о странном поведении некоторых священников. В основном это молодые люди, принявшие сан недавно. Примечательны детали. В каждом из этих писем речь идет о модернизации церкви.

Корсетти смотрел, как кардинал пробегает глазами страницы одну за другой. При этом, откладывая каждый листок в сторону, он кивал, как будто ожидал увидеть в них именно то, о чем думал. Де Ример закончил чтение и сложил руки на своем внушительном животе. Взгляд его стал отсутствующим, как будто он углубился в свои мысли. Продолжалось это недолго, и кардинал внимательно взглянул на своих секретарей.

— Удивительно, какие интересные совпадения иногда происходят в жизни. Однако мы видим, что Господь каждую минуту охраняет нас и направляет наши судьбы.

Кардинал заметил, что Корсетти смутился, и в его карих глазах появилось понимание. Взгляд стал снисходительным. Так смотрят на ребенка, задавшего вопрос, ответ на который он еще не может понять.

— Вчера вечером я долго разговаривал с архиепископом Герреро, — начал да Ример.

Корсетти кивнул. Он был знаком с архиепископом Сантьяго и знал, что сейчас тот находится в Риме. Почти девяносто процентов жителей Чили были католиками, а численность населения этой латиноамериканской страны равнялась десяти миллионам. Церковь в Чили имела огромное влияние на политику и на жизнь простых людей. Соответственно, большой была и ответственность тамошних священников.

— Архиепископ очень озабочен некоторыми молодыми священниками, приехавшими в Чили. Они постоянно говорят о необходимости реформ и о том, что мир изменился. Его преосвященство упомянул, что слышал, как будто и в других латиноамериканских странах происходит то же самое.

Кардинал сделал короткую паузу, может быть, для того, чтобы дать Корсетти возможность вступить в разговор. Однако отец Леонардо сидел, не открывая рта. Сердце у него билось все быстрее и быстрее. Итак, интуиция его не обманула. Внутри церкви происходит что-то чудовищное. Де Ример продолжил:

— Я хочу, чтобы вы занялись этим делом. Побеседуйте с архиепископом. Подумайте над тем, что написано в этих письмах. Если необходимо, вызовите сюда их авторов. Однако действуйте очень аккуратно, потому что мы не должны провоцировать охоту на ведьм. Тем не менее все происходящее и мне кажется более чем подозрительным. Я сообщу об этом святому отцу.

Обсуждение вопросов закончилось через час. Корсетти положил подготовленные бумаги в сейф и встал перед окном. Он смотрел на улицу, но мысли его были далеко отсюда. Секретарь конгрегации вероучения думал о письмах, и его снова охватила тревога.

«Господь охраняет нас и направляет наши судьбы», — сказал кардинал де Ример.

Корсетти верил, что это так, но прислушивался к своему внутреннему голосу. Отец Леонардо знал о нем то, что это Его голос.

Он оторвался от окна, еще раз оглядел кабинет и вышел. Прогулка по садам Ватикана пойдет ему на пользу и поможет привести в порядок мысли.

Решение оказалось правильным. Любуясь на роскошные клумбы и ухоженные кустарники, он обдумал последовательность своих действий. Сначала нужно поговорить с епископом Герреро, который будет в Ватикане еще два дня. Затем следует заняться письмами и связаться с их авторами, во всяком случае со священнослужителями. Если конгрегация вероучения начнет разговоры со встревоженными прихожанами, это будет означать немедленное осуждение священников, чего нужно постараться избежать. Какими бы ни оказались результаты расследования, обвинения были направлены против людей, посвятивших свою жизнь Богу. До тех пор, пока не будет доказана их вина, они имели право на защиту церкви.

Леонардо Корсетти не первый раз пожалел о том, что у католической церкви есть необходимость в таком институте как конгрегация вероучения. Он не считал себя стражем веры, как часто называли членов конгрегации. Корсетти видел свою задачу в том, чтобы понимать человеческие слабости и помогать священнослужителям, сбившимся с пути. Опыт показывал, что проявление понимания в разговоре наедине почти всегда дает хороший результат. На его памяти был единственный случай, когда религиозные воззрения и действия одного священника настолько отдалились от основ католической церкви, что он не мог больше оставаться ее служителем.

Интуиция подсказывала Леонардо Корсетти, что грядут тяжелые времена.

Господь охраняет нас и направляет наши судьбы.

Он верил, что так и есть, и сознание этого внушало ему мужество, невзирая на предчувствие, и давало силу.

Корсетти прошел мимо Кампо Санта Теотонико, миновал ризницу собора святого Петра, гостиницу святого престола и несколько служебных зданий. Он направился к знаменитому ватиканскому холму с его прекрасными садами и цветами, высаженными в виде гербов.

Отец Леонардо шел по узкой извилистой тропинке, которая вела мимо городской стены. В ее северо-западной башне находилось радио Ватикана. Навстречу ему двигался очень молодой епископ, улыбнувшийся Корсетти за двадцать метров до того, как они сошлись. Лицо было знакомое, и он постарался вспомнить, где встречал этого человека. Секретарь конгрегации вероучения поздоровался:

— Доброе утро, ваше преосвященство.

— Доброе утро, отец Леонардо. Какое чудесное утро, не правда ли? Могу я погулять вместе с вами?

Корсетти удивился. Откуда этот епископ знает его имя? Где они встречались? Почему он хочет с ним гулять? Внутренний голос призывал его к осторожности, но вопреки своей привычке отец Леонардо отмахнулся от этого чувства. Ведь перед ним епископ курии.

— Конечно, ваше преосвященство, — ответил он после несколько затянувшейся паузы и сделал приглашающий жест.

Епископ повернулся, и они вместе пошли вперед.

Корсетти взглянул на человека, шагавшего рядом с ним.

— Прошу прощения, ваше преосвященство. Я немного растерян. Я…

— Вы удивляетесь, что я вас знаю, — улыбаясь, перебил его епископ. — Мы как-то беседовали об управлении финансами в конгрегации вероучения. Это было не так давно, еще до того, как меня рукоположили в епископы. Меня зовут Юрген Денгельман.

Корсетти вспомнил эту беседу. Он извинился:

— У меня плохая память на лица. Цифры и факты я запоминаю хорошо, а что касается людей, здесь возникают сложности.