Ужасный Генри и королева - Саймон Франческа
Генри немного подумал.
— Почему ты такой вонючий, малыш? — спросила «королева», зажав нос.
— Королева никогда бы так не спросила! — воскликнул Питер.
— Спросила бы, — сказал Генри.
— Не спросила бы.
— Спросила бы.
— И к тому же я не вонючий!
Ужасный Генри помахал рукой перед носом у брата.
— Фу! — сказала «королева». — Отправьте этого вонючего мальчишку в Тауэр.
— Генри, перестань, — взмолился Питер. — Задай мне настоящий вопрос. Например, как меня зовут или в каком я классе.
— Почему ты такой уродливый? — спросила «королева».
— МАМ! — завыл Питер. — Генри назвал меня уродливым! И вонючим!
— Генри, перестань так ужасно себя вести! — крикнула мама.
— Ты хочешь со мной репетировать или нет? — прошипел Генри.
— Хочу, — шмыгая носом, отозвался Питер.
— Тогда давай!
Послушный Питер подошёл к брату и поклонился.
— Неправильно! — заявил Генри. — Королеве не кланяются. Перед ней делают реверанс.
— Реверанс? — пробормотал Питер.
Миссис Невсебе ничего не говорила о реверансе.
— Но я же мальчик.
— Законы изменились, — сказал Генри. — Теперь реверанс делают все.
Питер засомневался.
— Ты уверен? — спросил он.
— Да. К тому же, когда подойдёшь к королеве, нужно приложить большой палец к носу и помахать другими пальцами этой руки. Вот так.
Генри показал нос.
Питер ахнул. Миссис Невсебе ничего не говорила о носе.
— Но это же… невежливо, — промямлил Питер.
— С королевой очень даже вежливо, — отозвался Генри. — Ты же не скажешь королеве «привет», как будто она обычный человек. Она ведь королева. Есть особые правила приветствия. Если ты их нарушишь, она прикажет отрубить тебе голову.
Отрубить голову! Миссис Невсебе ничего не говорила о голове.
— Это неправда, — сказал Питер.
— ПРАВДА.
— Неправда!
Генри вздохнул.
— Если ты нарушишь правила, тебя посадят в Тауэр. Нельзя неправильно приветствовать королеву, это государственная измена. И все об этом знают.
Питер задумался. Миссис Невсебе ничего не говорила о том, что его могут посадить в Тауэр.
— Я тебе не верю, Генри, — наконец выдавил он.
Генри пожал плечами.
— Да пожалуйста. Только потом не обвиняй меня, если тебе отрубят голову.
«С другой стороны, — подумал Питер, — раньше короли и королевы часто приказывали рубить головы. Но ведь это было давным-давно…»
— МАМ! — завопил Питер.
В комнату вбежала мама.
— Генри сказал, что мне нужно сделать реверанс перед королевой, — простонал Питер. — И что мне отрубят голову, если я сделаю что-то не так.
Мама сердито посмотрела на Генри.
— Генри, ну почему ты такой ужасный? — воскликнула она. — Марш в свою комнату!
— Ну и отлично! — крикнул Генри.
— Я сама с тобой порепетирую, Питер, — сказала мама.
— Поклониться, вручить букет, ответить на вопрос, уйти, — радостно протараторил Питер.
И вот наконец настал долгожданный день. Вся школа выстроилась во дворе в ожидании королевы. Послушный Питер в своём лучшем парадном костюме стоял вместе с миссис Невсебе у ворот.
Перед школой остановился большой чёрный автомобиль.
— ЭТО ОНА! ОНА! — завопили ученики.
Ужасный Генри был в ярости. Мисс Секира поставила его в самом дальнем ряду, дальше и не придумаешь. Как же он теперь спросит королеву, сколько у неё телевизоров — больше трёхсот или нет? Похоже, мисс Секира специально задвинула его в последний ряд — не хочет подпускать к королеве, подумал Генри и нахмурился.
Питер послушно ждал королеву. В руках у него красовался огромный букет. Вот-вот наступит торжественный момент.
— Поклониться, вручить букет, ответить на вопрос, уйти. Поклониться, вручить букет, ответить на вопрос, уйти, — бормотал Питер.
— Не волнуйся, Питер. Ты отлично справишься, — прошептала миссис Невсебе и легонько подтолкнула его вперёд.
Ужасный Генри, распихивая передние ряды локтями, подобрался поближе. Ага, а вот и его глупый братец, похожий на червяка.
Питер медленно подошёл к королеве.
— Поклониться, вручить букет, ответить на вопрос, уйти, — пробормотал он.
И вдруг ему показалось, что он где-то ошибся.
Сначала поклониться, а потом вручить букет? Или вручить букет, а потом поклониться?
Опустив голову, королева смотрела на Питера.
Задрав голову, Питер смотрел на королеву.
— Ваше Величество, — сказал он.
Так, и что же теперь?
У Питера бешено заколотилось сердце. Внезапно он забыл все указания.
Питер поклонился. И уткнулся носом в букет.
— Ой! — вскрикнул Питер.
Как они репетировали? А, ну да, вспомнил!
Питер присел в реверансе. Потом показал королеве нос.
Миссис Невсебе ахнула.
Ой, кажется, он что-то сделал не так. Но что?
А-а-а-а, букет! Питер всё ещё держал его в руках.
Он быстро сунул цветы королеве.
ШЛЁП!
Королева получила по носу.
— Как мило, — сказала она.
— А-а-а-а-а-а! — взвыл Питер. — Только не отрубайте мне голову!
На школьном дворе воцарилась тишина.
Генри тут же решил этим воспользоваться.
— Сколько у вас телевизоров? — крикнул он.
Но королева, кажется, его не услышала.
— А теперь пойдёмте посмотрим, как делают тюдоровскую штукатурку для стен, — объявила миссис Невсебе, побледнев от того, что произошло.
— Я хотел узнать, — снова крикнул Генри, — сколько…
Но тут его за шиворот схватила длинная костлявая рука и оттащила подальше.
— Тихо, Генри! — шикнула на него мисс Секира. — Ступай в последний ряд, как мы репетировали. И чтобы я больше не слышала от тебя ни звука!
Ужасный Генри вместе с остальными учениками поплёлся к огромному чану со штукатуркой, стоявшему посреди двора, а мисс Секира не спускала с него глаз. Так нечестно!
Когда все заняли свои места, миссис Невсебе сказала:
— Ваше Величество, мамы и папы, мальчики и девочки! Во времена Тюдоров штукатурку для стен делали из глины и соломы. Ученики мисс Секиры сейчас покажут, как именно, — она кивнула ребятам, стоявшим в чане.
Школьный оркестр заиграл старинную мелодию.
Одноклассники Генри принялись топтаться в глине и соломе.
— Как мило, — сказала королева.
Генри топтался там, где ему было положено — между Джазистом Джимом и Энергичным Элом.
От королевы, которая сидела в первом ряду между мисс Секирой и миссис Невсебе, его отделяла толпа детей, топтавшихся в чане. Если бы удалось подобраться поближе, Генри бы наконец выяснил, сколько телевизоров у королевы.
Генри заметил, что между Ботаном Беном и Изумительной Индирой осталось немного свободного места. И двинулся туда, не переставая топтать глину.
