Корпорация «Автократия». Диктаторы, которые хотят править миром - Эпплбаум Энн
Эта история быстро перекочевала в основные тайваньские СМИ. Журналисты обрушились на правительство: почему китайские дипломаты действовали так быстро и эффективно? Почему тайваньцы были так медлительны и некомпетентны? Новостные агентства Тайваня назвали это происшествие национальным позором — особенно для страны, чьи лидеры заявляют, что не нуждаются в поддержке Китая. Заголовки гласили: «Чтобы попасть в автобус, нужно притвориться китайцем» и «Тайваньцы следуют за китайским автобусом». На пике гневная кампания в прессе [199] и нападки в социальных сетях набрали такую сокрушительную силу, что один тайваньский дипломат, видимо, не выдержав шквала комментариев и стыда за неудачу, покончил с собой.
Спустя какое-то время в ходе расследований обнаружилось несколько удивительных фактов. Многие люди, которые с энтузиазмом писали о произошедшем, оказались ненастоящими; их фотографии были сфабрикованы. Безвестный сайт, где впервые появилась эта история, как выяснилось, связан с Коммунистической партией Китая. Видео тоже были поддельными. Примечательнее всего, что японское правительство подтвердило: никаких китайских автобусов не было, а значит, не было и никакого особого провала Тайваня.
Тем не менее на это подобие провала обратили внимание настоящие тайваньские журналисты и ведущие новостей, в частности те, кто хотел использовать этот сюжет для нападок на правящую партию Тайваня — несомненно, в соответствии с замыслом китайских пропагандистов. Анонимность социальных сетей, обилие «новостных» сайтов неясного происхождения, поляризация тайваньской политики — всё это помогло продвинуть один из любимых нарративов китайского режима: «Тайваньская демократия слаба. Китайская автократия сильна. В чрезвычайной ситуации тайваньцы хотят быть китайцами».
До недавнего времени между российским отмыванием информации и китайской пропагандой было мало общего. Китайцы в основном не вмешивались в американскую политику и американское информационное пространство, разве что ради продвижения собственных достижений или своих нарративов о Тибете, Синьцзяне и Гонконге. Даже нападки Китая на Тайвань тщательно планировались с учётом аудитории: иногда информационные кампании сочетались с военными угрозами и экономическим бойкотом. Предпринимаемые Россией шаги выглядели, напротив, скорее беспорядочными, как будто несколько хакеров действовали методом тыка и смотрели, какой безумный сюжет взлетит.
Теперь китайская и российская тактики постепенно сближаются. В 2023 году, после разрушительного лесного пожара на острове Мауи [200], китайские тролли при помощи искусственного интеллекта создавали фотографии, которые якобы доказывали, что пожары были вызваны секретным американским «климатическим оружием». Те конспирологические теории не привлекли особенного внимания, но ознаменовали собой важный новый этап: китайцы экспериментируют, создают сети и, возможно, готовятся к новым подрывным операциям в российском стиле. Весной 2024 года [201] несколько китайских аккаунтов, ранее размещавших прокитайские материалы на мандаринском языке, начали писать публикации по-английски, используя символику трампистского движения MAGA («Сделаем Америку снова великой») и нападая на президента Джо Байдена. Они публиковали фальшивые изображения Байдена в тюремной робе, высмеивали его возраст и называли его сатанистом-педофилом. Один аккаунт, связанный с Китаем, перепостил лживое видео RT о том, что Байден отправил преступника-неонациста воевать в Украину. Пост Алекса Джонса, который поделился этой ложью в социальных сетях, набрал более четырёхсот тысяч просмотров.
Но не только у России и Китая есть широкие географические амбиции. Реальные аккаунты и боты, геолоцированные в Венесуэле, сыграли небольшую, но интересную роль в президентских выборах 2018 года в Мексике, поддержав избирательную кампанию Андреса Мануэля Лопеса Обрадора. Отметим сообщения двух типов [202]: одни насаждали образы насилия и хаоса, охвативших Мексику, и внушали людям чувство, что им необходима сильная рука, чтобы восстановить порядок, другие же гневно обрушивались на Североамериканское соглашение о свободной торговле и на Соединённые Штаты в целом. Венесуэльские и пророссийские тролли [203] (один аналитик назвал их «целой армией зомби-аккаунтов») активно действовали и в Испании, в частности, во время незаконного референдума о независимости Каталонии в 2017 году. Этот референдум, организованный сепаратистским региональным правительством Каталонии и не имевший никакой правовой основы в испанском законодательстве, был отмечен протестами и потасовками с полицией — канал RT описывал их как «жестокие полицейские репрессии против избирателей на каталонском референдуме». С помощью подобных заголовков — и заявлений, что «Каталония выбирает свою судьбу между дубинками и резиновыми пулями», — троллям удалось охватить бо́льшую аудиторию, чем испанскому государственному телевидению.
И в случае Мексики, и в случае Каталонии, вероятно, было решено, что эти крошечные, недорогие инвестиции в социальные сети — хотя непонятно, помогли ли они вообще, — стоят затраченных усилий. Став президентом, Лопес Обрадор передал гражданские предприятия военным [204], подорвал независимость судебной системы и иными способами нанёс урон мексиканской демократии. Он же продвигал российские нарративы [205] о войне в Украине и китайские нарративы о репрессиях против уйгуров. Отношения Мексики с Соединёнными Штатами усложнились, и это, несомненно, было частью замысла.
У каталонской истории было ещё более длинное и сложное продолжение. После того как испанское правительство аннулировало результаты незаконного референдума, бывший президент Каталонии Карлес Пучдемон бежал из Испании. В 2019 году он направил своего представителя Жозепа Луиса Алая в Москву. Тот, по данным The New York Times, обратился к российскому правительству за помощью в создании секретных банковских счетов и предприятий, которые бы финансировали движение за независимость. Через несколько месяцев в Каталонии разразился странный, неестественный протест [206]: группа протестующих, предположительно при поддержке российской разведки, заняла банк, заблокировала аэропорт и перекрыла главную автомагистраль между Францией и Испанией.
Ни в том, ни в другом случае российские и венесуэльские сети не придумали ничего нового. Лопес Обрадор — чисто мексиканский деятель, плоть от плоти местной политики, не чужак и не российский агент. Разногласия в Испании тоже имеют давнюю историю, и в них нет ничего искусственного — у независимости Каталонии хватает и сторонников, и противников. Так же неподделен и антисемитизм во Франции, как и борьба с истеблишментом в целом, и в этом тоже есть логика: раскол и гнев — нормальные явления для политики, но информационные кампании автократий их преувеличивают и раздувают. Они подкупают или поддерживают наиболее радикальные голоса, рассчитывая радикализировать их ещё сильнее и, возможно, склонить к насилию; они надеются укрепить в людях недоверие к государству, заставить их усомниться во властях и в конечном счёте — в самой демократии.
Стремясь создать хаос, эти новые пропагандисты, вслед за своими вождями, готовы поставить себе на службу любую идеологию, любую технологию и любые эмоции, которые сочтут полезными. Дестабилизации равно могут служить правые, левые, сепаратистские или националистические силы, даже медицинские конспирологические теории и моральная паника. Неизменна только цель: Autocracy, Inc. надеется переписать правила международной системы как таковой.
