Ровно в четыре утра (СИ) - Хренов Алексей
— Подождите. Мы каждый раз вот так людей из воды вытаскиваем?
Лебедев, продолжая держать моряка за ремень, сообщил, что обычно как-нибудь вытаскивают.
Именно слово «как-нибудь» Лёхе не понравилось особенно сильно.
Второй разрыв лёг уже заметно ближе.
В результате из троса кое-как соорудили широкую петлю, завели её спасаемому под грудь и только после этого втроём сумели втащить его на борт.
Когда МБР уже разбегался по воде, далеко за кормой поднялся новый всплеск.
Вернулись на Кихельконну уже без бомб, зато с двумя лишними пассажирами и новыми дурацкими вопросами.
До Шмелёва Лёха добрался ещё до ужина.
Результатом хреновских вопросов стала старая сетка с крупными ячейками, обвешанная поплавками, спасательный круг на длинном тросе и широкий пояс с карабином, снятым со списанного парашюта. В довершение Шмелёв откопал два блока и соорудил из них простенькую таль, превращавшую трёх мокрых авиаторов в довольно приличную спасательную команду.
Глава 14
За все надо платить
Вторая половина августа 1941 года. Остров Сааремаа. Гидроаэродром Кихельконна.
Обратно они вернулись уже на рассвете.
Ночь закончилась как-то незаметно. Сначала впереди посерело небо, потом из темноты проступила вода, обозначился берег, и после долгого ночного полёта Лёхе даже показалось странным, что мир, оказывается, состоит не только из тусклых приборов, бесконечного гула мотора и голоса младшего лейтенанта, который время от времени сообщал, куда им теперь следует повернуть.
Море лежало под ними спокойное, почти гладкое. На воде уже различались другие МБР-2, береговые постройки, катера и крошечные фигурки людей, занимавшихся своими утренними делами с таким видом, словно никаких немцев поблизости вообще не существовало.
Лёха вывел машину на посадку, мягко плюхнулся на воду и сбросил газ.
— Ну вот, товарищ младший лейтенант, — сказал он своему навигатору, когда «амбарчик» успокоился после пробежки. — Можете записать, что авиация противника снова не сумела воспрепятствовать нашему возвращению на завтрак.
Младший лейтенант Дмитрий Лебедев, уже успевший за несколько часов полёта выяснить, что спорить с Хреновым по пустякам совершенно бесполезно, только проворчал что-то насчёт того, что до завтрака ещё надо добраться.
Оказалось, он был прав.
К бочке они подрулили почти без приключений. От берега подошёл небольшой катер, привычно ткнулся к борту, один из матросов принял конец, другой приготовился помочь со швартовкой. Мотор МБР ещё негромко тарахтел, Лёха сидел в кабине и уже мысленно представил себя возле тарелки с чем-нибудь горячим, когда над заливом вдруг разнёсся совершенно другой звук.
Он приближался быстро, зло и слишком знакомо для человека, который, если верить собственной памяти, участвовал только в одном воздушном бою.
Лёха вскинул голову.
Два «мессера» выскочили со стороны солнца так низко, что сомнений, кто пожаловал, не оставалось. Первый уже разворачивался вдоль бухты, второй шёл немного правее, выбирая себе цель среди неподвижных самолётов на воде.
Подумать Лёха не успел.
Зато почему-то совершенно точно понял, что будет дальше.
— Стрелок, к пулемёту! — заорал он. — Лейтенант, концы долой, быстро!
Краснофлотец Федя Липскеров среагировал мгновенно, дёрнулся к установке, и через десяток секунд ШКАС злобно простучал длинную очередь.
Младший лейтенант тоже дёрнулся, но секунду потратил на совершенно естественное желание понять, зачем они собираются отшвартовываться именно в тот момент, когда над ними появились немецкие истребители.
Этой секунды Лёхе хватило, чтобы решить всё за него.
Он резко дал газ.
Мотор взревел, летающая лодка дёрнулась вперёд, натянув швартовый конец так, что стоявший рядом катер неожиданно вспомнил о существовании законов механики. Его потащило за самолётом, матрос на корме едва не улетел в воду, а старшина катера заорал нечто настолько выразительное, что даже сквозь рёв мотора было ясно — буксировка катера боевым гидросамолётом в его планы на утро не входила.
— Конец бросай! — рявкнул Лёха.
На катере, к счастью, оказались люди сообразительные. Петлю успели сбросить, но за те несколько секунд, пока конец натягивался, катер уже протащило следом за авиаторами на добрый десяток метров. Старшина немедленно дал ход и отвернул ещё дальше, после чего продолжил объяснять Хренову своё мнение уже с безопасного расстояния.
Лёха его не слушал.
МБР тяжело пошёл вперёд, всё быстрее разрезая воду. Лёха резко отвернул поперёк направления атаки, заставляя немца либо стрелять с неудобного ракурса, либо начинать новый заход.
Первый «мессер» пронёсся над бухтой, оставив за собой очередь, от которой вода вскипела длинной цепочкой фонтанчиков ровно там, где их МБР был ещё несколько секунд назад.
Липскеров уже работал по нему из пулемёта, причём с таким азартом, словно намеревался не столько попасть, сколько лично объяснить немецкому лётчику, что тот выбрал крайне неудачное время для визита.
— Короткими! — крикнул Лёха. — Патроны береги, Федя!
Липскеров что-то ответил, но ветер и мотор проглотили половину фразы. По выражению его лица Лёха понял, что мнение о количестве патронов у них расходится.
Второй «мессер» тем временем довернул.
И опять Лёха почему-то понимал, куда именно он пойдёт.
Соседний МБР оставался возле своей бочки неподвижным. Большой деревянный самолёт на светлой воде представлял собой такую удобную цель, что промахнуться по нему можно было разве что зажмурив глаза.
Немец оставил их широко открытыми.
Очередь прошила крыло. Несколько попаданий выбили щепу, затем что-то вспыхнуло возле бака, и пламя почти мгновенно побежало по плоскости к фюзеляжу.
— Давай, давай… — пробормотал Лёха, хотя совершенно не понимал, подгоняет ли он собственный самолёт или пытается каким-то образом заставить соседний убраться с линии огня.
Через несколько секунд стало поздно.
МБР вспыхнул целиком.
Огонь отразился в воде огромным дрожащим пятном, и спокойная утренняя бухта внезапно стала до неприличия красивой. Настолько красивой, что от этого становилось страшно.
— Суки проклятые… — сказал Лёха уже почти спокойно.
Первый «мессер» пошёл на второй заход, но теперь неподвижных целей возле них оказалось меньше. Лёха продолжал вести лодку поперёк предполагаемого захода истребителя, не пытаясь взлететь и даже не особенно представляя, смог бы он это сделать. Сейчас ему было достаточно одного — не торчать на воде там, куда немец уже навёлся.
Липскеров снова открыл огонь.
На этот раз «мессер» прошёл выше и дальше, а через несколько секунд оба истребителя, видимо решив, что утреннюю норму неприятностей они обеспечили, ушли в сторону моря.
Лёха ещё некоторое время держал газ, потом постепенно убрал его.
В бухте снова стало слышно собственный мотор, плеск воды и далёкие крики с берега.
Он только теперь обнаружил, что всё это время сжимал штурвал так, что побелели пальцы.
Стрелок первым высунулся из своей кабины.
— Товарищ командир, вы ещё чуть-чуть газу дали бы — и пришлось бы катер к нам в экипаж записывать.
— Зато целы, — довольно заметил Лёха. — Можно считать, что я и его спас.
— Старшина катера, судя по всему, придерживается другого мнения.
С катера действительно доносился чей-то чрезвычайно громкий голос.
Лёха прислушался.
— Нет, — решил он. — Это благодарность. Просто выраженная в чисто морской форме.
Младший лейтенант до сих пор сидел несколько напряжённо. Наконец он ощупал себя, убедился, что лишних отверстий не появилось, затем посмотрел на горящий самолёт и только после этого на Хренова.
— Ты откуда знал, что второй именно туда довернёт?
Вопрос застал Лёху врасплох.
Он машинально посмотрел туда, где ещё минуту назад проходили «мессеры», мысленно восстановил заход, свой самолёт, положение солнца, стоянку самолётов и направление атаки.
