Ровно в четыре утра (СИ) - Хренов Алексей
На палубе их тральщика тоже загрохотало оружие, и пространство между морем и низким серым небом мгновенно перечеркнули светящиеся нити трассеров.
Глава 18
Официально не найден
Конец августа 1941 года. Ленинград. «Большой дом», Литейный, 4.
Мокрая фиолетовая печать «Совершенно секретно» размазалась по картонной папке, оставив на пальцах младшего лейтенанта госбезопасности Ильи Петровича Рябинина липкий след химикатов. В кабинете на Литейном, 4 было сыро и холодно — конец августа внезапно решил напомнить, что Ленинград всё-таки стоит не на Чёрном море. Илья Петрович подышал на озябшие пальцы и развернул очередной лист.'
Британская военная миссия в Москве просила оказать содействие в розыске пропавшего лётчика Королевского военно-морского флота.
Коммандер Алекс Кокс, тридцать лет. Рост — сто восемьдесят два сантиметра. Волосы русые. Глаза голубые. Особые приметы — шрам в форме креста на правой ягодице. По приложенной мутной фотографии можно было смело опознать половину Балтийского флота.
Рябинин перечитал последнюю строчку про особые приметы.
— Совсем охренели, империалисты проклятые.
За соседним столом лейтенант Круглов поднял голову от сводки и вопросительно посмотрел на коллегу.
— Представляешь, англичане лётчика на Балтике потеряли. Коммандер… Это кто у них?
Круглов заинтересованно покосился на бумагу.
— Ну ты спросил! Кажется, майор или даже полковник.
— И какого хрена они над Балтикой летают? А теперь мне бумагу тратить на запросы.
Где именно пропал коммандер Кокс, британцы сообщали уклончиво — «в восточной части Балтийского моря». Когда — приблизительно в последних числах июня. На каком самолёте — не сообщалось. Зато шрам был описан подробно, чуть ли не с указанием длины обеих перекладин.
Круглов одобрительно хмыкнул и взял у подчинённого бумагу.
— Роял Нэви. Лётчик. Потерялся неизвестно где и неизвестно когда. Особая примета — крест на жопе. Красавцы, что сказать.
Рябинин с раздражением посмотрел на лист.
— Сука, печати они им ставят чёрти куда! Чего же они от меня хотят? Чтобы я всем трупам от Кронштадта до Моонзунда штаны снимал?
— Не всем, — не отрываясь от чтения, серьёзно уточнил Круглов. — Только русым капитанам второго ранга.
Рябинин некоторое время испепеляюще смотрел на него.
— Спасибо, блять. Сразу легче стало.
Рябинин отодвинул запрос и уже потянулся за следующей папкой, но на полпути передумал. Просто подшить бумагу было нельзя — Москва ждала ответа, а значит, англичанина следовало куда-нибудь пристроить.
— Отправить, что ли, к лётчикам, к их особистам? Армейские-то теперь опять наши, в НКВД перешли.
Круглов покосился на него поверх сводки и ехидно напомнил, что армейские-то их, а коммандер Кокс, судя по бумаге, моряк. Рябинин недовольно постучал пальцем по строчке «Royal Navy».
— Какой он, к чёрту, моряк, если летает на самолёте?
Рябинин снова посмотрел на мутную фотографию Кокса. Казалось, британцы специально составили запрос так, чтобы не догадаться, куда его спихнуть.
— На адмирала похож. На Кузнецова, не находишь?
— Тогда точно пусть наркомат ВМФ его и ищет. Тем более утонул он у них в море.
Круглов тем временем снова пробежал запрос глазами.
— Тут не написано, что утонул. «Не вернулся из боевого вылета».
— Прекрасно. Найдут — спросят, утонул он или нет. Если утонул, значит, всё правильно сделали.
Круглов хмыкнул, но бумагу не вернул. Несколько секунд он тоже вдумчиво изучал фотографию, потом перевернул лист и ещё раз прочитал описание особых примет.
— Отправляй эту херню в Третье управление наркомата флота. Пусть их особисты шевелятся. У них моряк, у них лётчик, у них Балтика. Крест на жопе теперь тоже пусть будет у них.
Рябинин подумал и решительно придвинул к себе чернильницу.
Последний довод окончательно определил ведомственную принадлежность коммандера Кокса.
Во флоте к английской заднице отнеслись ответственно. Запрос ушёл в Кронштадт, а оттуда побежал по ещё существующим базам и частям. Правда, выяснилось, что побережье с момента пропажи англичанина сильно изменилось. Рига и Таллин были потеряны, Моонзунд доживал последние дни, а Ленинград оказался в кольце блокады. Английский коммандер занимал в списке насущных проблем Балтийского флота почётное последнее место, где-то после всего остального.
Через неделю Рябинин получил аккуратный лист с исходящим номером и гербовой печатью.
«По имеющимся сведениям, британский военнослужащий Алекс Кокс среди спасённых, задержанных и опознанных погибших не значится».
Сведения о ягодицах в донесении отсутствовали.
Коммандер Кокс был официально не найден.
Такое уже случалось. Кокс всегда возвращался.
По-настоящему Лили Кольтман накрыло почти через три месяца, когда на аэродроме появился пожилой поверенный из Портсмута, разыскал мисс Кольтман и после долгих извинений вручил ей бумаги, согласно которым она должна была вступить в управление активами пропавшего коммандера Кокса.
Лили всегда знала, что Кокс не бедствует. Она и сама любила ввязаться в какую-нибудь затею, сулившую прибыль. Но до этого момента ей даже не приходило в голову, насколько именно состоятелен Кокс.
Поверенный оставил её одну.
Сверху лежало короткое письмо.
Совершенно в своём стиле Кокс смеялся над собственным исчезновением, велел ей вести себя хорошо, помнить, что она «уже большая», писал, что любит её и ни секунды в ней не сомневается.
Заканчивалось письмо уже совсем по-коксовски:
«Да, про деньги. Лили, ты умная девочка и, не сомневаюсь, сумеешь всё это не просрать. По крайней мере, постарайся не сразу».
Она всхлипнула и неожиданно рассмеялась.
Это был настоящий Кокс.
Но следующий пакет заставил её на время даже забыть, что Кокс пропал.
К письму прилагался отдельный запечатанный пакет страниц на тридцать, в котором Кокс обстоятельно объяснял, что, по его мнению, произойдёт с миром после войны, какие отрасли будут расти, во что следует вкладываться, чего избегать и почему некоторые компании, пока ещё совершенно никому не интересные, однажды будут стоить безумных денег.
В самом конце стояла отдельная строчка:
«Да. И разберись наконец в экономике».
Вот после неё Лили и прорвало.
Всю ночь она проревела, утром высморкалась, позвонила на аэродром и попросила день отпуска. Потом достала телефонный справочник и нашла Кембридж. Собственно, он просто оказался в справочнике раньше Оксфорда.
Зачем именно Коксу понадобилось делать из неё экономиста, Лили понятия не имела.
Купить, продать, облапошить кого следует и при необходимости всучить снег пингвинам в Антарктиде у неё получалось и без всякого образования.
Но раз Кокс сказал — придётся разбираться.
Через некоторое время трубку сняли в одном из женских колледжей Кембриджа.
— Доброе утро. Я хотела бы изучать экономику.
Женщина на другом конце провода вежливо поинтересовалась возрастом и образованием мисс Кольтман, после чего начала нудно объяснять порядок поступления и довольно быстро добралась до необходимости постоянно находиться в Кембридже.
— Вот с этим будет сложно, — призналась Лили. — Я не могу, я сейчас летаю.
— Простите, мисс?
— Самолёты. Я летаю на военном самолёте. Поэтому жить у вас постоянно я пока не смогу. Нельзя ли учиться как-нибудь между полётами?
На другом конце повисла долгая пауза.
— Мисс Кольтман, боюсь, Кембридж обычно требует от студентов несколько большего присутствия.
— Тут уж как получится. Я тоже обычно стараюсь летать на исправных самолётах, но сейчас война.
В конце концов трубку передали кому-то из старших преподавателей, и разговор неожиданно пошёл гораздо проще. Ей пообещали прислать программу, список литературы и найти преподавателя, который согласится проверять её работы по почте и встречаться с ней всякий раз, когда служба позволит выбраться в Кембридж.
