Ровно в четыре утра (СИ) - Хренов Алексей
Ралль отвернулся к борту.
— Повезло вам. Я бы после сегодняшнего тоже многое предпочёл забыть.
На этом разговор закончился.
Зато капитану первого ранга перелёт, похоже, запомнился совсем по другой причине.
Доставшееся ему место пришлось делить с Шариком, который к новому соседу проникся почти сразу и выразил своё уважение самым доступным способом — ловко лизнул его шершавым языком в лицо, после чего прижался мокрым боком к кителю и с довольным вздохом устроил голову на коленях.
Капраз некоторое время сидел неподвижно, изображая медитирующего йога, затем усмехнулся, вытер щёку, оглядел новые мокрые пятна на и без того испорченной форме, снял с рукава клочок собачьей шерсти и погладил нахального члена экипажа за ушами. Шарик расценил это как полное одобрение своих усилий и окончательно развалился, устраиваясь поудобнее.
Кронштадт встретил их лесом мачт и кораблями, заполнившими рейд. Хренов прошёл над гаванью и мягко положил «амбарчик» на воду.
Едва смолк мотор, от берега к ним уже рванули два катера. Похоже, контр-адмирала здесь действительно ждали.
Глава 19
Основные силы
Конец августа 1941 года. Рейд Кронштадта.
Через двадцать минут после прибытия в Кронштадт контр-адмирал исчез, капитан первого ранга отряхнулся от собачьей шерсти, с чувством пожал руки экипажу и последовал за адмиралом, раненых забрали, а Хренов остался.
Вместе с самолётом, собакой и совершенно непонятным вопросом, куда теперь всё это хозяйство девать посреди главной военной гавани Балтийского флота.
Ответ прибыл на небольшом катере вместе с совершенно задёрганным дежурным, которому их самолёт надоел ещё до того, как Хренов успел открыть рот. Старший лейтенант высунулся из рубки, поднял рупор и минуты три красочно объяснял, что болтающийся посреди рейда поплавок ему совершенно не упёрся.
— Значит, в Ораниенбаум и двигайтесь, — перебил старший лейтенант штурмана, пытавшегося что-то объяснить. — Вон там, на другой стороне. Там точно ваши летающие калоши стоят, вот пусть они с вами и разбираются.
Дежурный уже почти нырнул в люк катера, когда Лёха перегнулся через борт и крикнул:
— А катером нас туда нельзя отбуксировать?
Дежурный дёрнулся так, словно его только что попросили выделить персональный крейсер.
— Ага, только брюки поглажу! Мы туда минут сорок пыхтеть будем, потом ещё сорок обратно, а у меня других дел совсем сегодня нет. У вас самолёт — вот на нём и летите. И ради бога, сержант, исчезните отсюда.
Лёха посмотрел в указанную сторону. Южный берег прекрасно просматривался через залив и выглядел до неприличия близким.
Хренов проводил взглядом дежурный катер и повернулся к Лебедеву.
— Взлетим или изобразим пароход минут на сорок?
Штурман оценил ветер, воду, снующие по рейду катера и наконец пожал плечами.
— А чего нам не взлететь? Места найти только надо. Здесь движение, как на первомайской демонстрации.
— Вот и я так думаю. — Лёха нагнулся к Шарику и потрепал его за ухом. — Ну что, караульный пёс, как насчёт прокатиться с ветерком и три минуты полетать?
Шарик немедленно завилял хвостом, не имея ни малейшего представления, на что только что подписался.
Мотор привычно закашлялся, выплюнул сизое облачко и наконец загрохотал ровно и уверенно. Хренов отрулил от места стоянки и принялся искать достаточно длинный свободный кусок воды. Задача оказалась сложнее, чем выглядела сверху. По рейду шли катера, буксиры и шлюпки, где-то неторопливо ворочался тральщик, а свободная вода имела неприятное свойство заканчиваться именно тогда, когда Лёха решал, что вот теперь уже можно.
Несколько раз приходилось убирать газ, отворачивать и искать новый просвет между сновавшими по рейду плавсредствами.
Наконец впереди открылся длинный просвет среди участников водного движения. Хренов довернул МБР против ветра, выровнял лодку и уже дал газ, когда Лебедев почти сразу повысил голос:
— Погоди! Катер справа отвалил. Прямо поперёк лезет!
Небольшой служебный катер действительно отвалил от одного из кораблей и полез прямо наперерез самолёту, уже пошедшему в разбег.
Лёха прикинул расстояние и скорость и крикнул штурману:
— Да хрен с ними. Проскочим. Взлетаем.
Рычаг газа пошёл вперёд до упора.
Мотор взревел, МБР задрал нос и тяжело побежал по воде. Катер впереди внезапно обнаружил, что происходящее по его борту имеет к нему самое непосредственное отношение. В передней проекции разгоняющаяся летающая лодка с почти девятнадцатиметровым размахом крыльев выглядела ничуть не безобиднее идущего на таран эсминца.
Катер шарахнулся в сторону. Его командир успел избежать столкновения, но на этом везение закончилось.
Летающая лодка промчалась совсем рядом, подняв за собой роскошную стену воды.
На корме катера находились несколько человек. Волна накрыла всех с головы до ног. Особенно не повезло полковнику в авиационной форме, который за секунду до этого что-то объяснял сопровождавшему его майору. Полковник схватился за поручень, удержался на ногах и некоторое время стоял совершенно неподвижно, пока вода стекала с фуражки, лица и воротника.
Липскеров радостно скалился из задней установки промчавшегося мимо МБР и весело махал рукой.
Полковник медленно вытер лицо ладонью.
— Суки… Чей это самолёт⁈
Ответить ему уже никто не успел. МБР оторвался от воды, нехотя полез вверх, помахал катеру хвостом и через несколько минут оказался над южным берегом.
— Это не наши, товарищ полковник, ухари какие-то залётные. Не иначе с северов. Наши тут так не летают!
Между тем внутри летающей лодки выяснилось, что знать о существовании Ораниенбаумского гидроаэродрома и с первого раза попасть туда, куда следует, — далеко не одно и то же.
Хренов увидел береговые сооружения, причалы и стоявшие на воде МБР-2, но с посадочным направлением разобрался слишком поздно. Лезть поперёк акватории он не стал, снова дал газ и заложил широкий вираж над заливом, заодно обогнув добрую половину Кронштадта.
— Три минуты полетать, говоришь? — заметил Лебедев.
— Не придирайся. У нас авиационная экскурсия.
На втором заходе они увидели двухмоторную лодку на старте и навернули ещё один круг над заливом.
На третьем заходе всё выглядело значительно понятнее. Хренов вывел машину как надо, убрал газ и начал снижение. Внизу уже различались буи, лодки у причалов и свободная вода посадочной акватории.
Лебедев вдруг подался вперёд.
— Командир! Да что ж такое! Опять этот катер лезет! Они там слепые, что ли?
Хренов тоже увидел его.
По заливу к Ораниенбауму бодро чапал знакомый служебный катер. За то время, пока МБР взлетал, набирал высоту, искал гидроаэродром и совершал почётные круги над Кронштадтом, тот успел пересечь значительную часть пролива и теперь совершенно некстати приближался к краю посадочной акватории.
— И чего нам, на четвёртый круг заходить из-за каких-то дебилов⁈ Успеем, — объявил своё командирское решение Лёха и уже тише прибавил: — Наверное.
Последнее слово Лебедеву заметно не понравилось, но спорить было уже поздно.
МБР коснулся воды, подпрыгнул на редане и понёсся вперёд, разводя по сторонам два широких веера брызг.
Полковник на катере только что исчерпал запас нехороших слов в адрес летающих идиотов и успел немного обсохнуть. Увидев заходившую на посадку летающую лодку, майор рядом с ним вдруг перестал слушать и вытянул шею.
— Товарищ полковник… По-моему, это опять они.
Полковник успел обернуться и, как и полагается настоящему военному человеку, встретил опасность лицом.
Вторая волна накрыла его с головой.
На берегу их никто не ждал.
Это Хренова вполне устраивало.
Экипаж быстро подогнал самолёт к месту стоянки и принял конец от подбежавшего краснофлотца. Через несколько минут МБР уже мирно покачивался среди своих собратьев с таким невинным видом, словно последние четверть часа вообще никуда не летал.
