Песнь Холмов (СИ) - Леонтович Елена "Mrs Adams"
Мэгвин криво усмехнулась:
— А вы, выходит, хотите устроить Американский?
— Не совсем так, госпожа Керрид, — спокойно ответил агент. — Вы ведь знаете, что такое на самом деле Статут Секретности? Не тот, который изучают в Хогвартсе, а оригинальный документ?
Ведьма слегка приподняла брови, показывая, что слушает внимательно.
— Это не просто свод правил. Это древний магический контракт между немагическими правительствами и магическим сообществом, заключённый после Войн Заклинателей. За его нарушение предусмотрены не просто санкции — глобальный откат, катастрофа. Первый пункт там — абсолютный отказ от вмешательства в политику немагов и захват власти. Все последствия этого тщательно описаны и закляты.
МакКинон чуть наклонился вперёд.
— А теперь вспомните, кто в Британии громче всех требует пересмотра Статута. Ваш председатель Визенгамота. Думаю, вы и сами догадываетесь, на кого он работает. Это не совпадение. И таких совпадений слишком много.
Он выдержал паузу и закончил тихо:
— Так что, поверьте, или мы остановим их сейчас, или это сделают русские. А если они вмешаются... от магической Британии не останется даже праха.
Бывший Тёмный лорд слушал с необычайной сосредоточенностью. В данный момент он тщательно обдумывал ситуацию — и впервые за долгое время видел в ней не только угрозу, но и возможности. Перспективы сотрудничества вырисовывались весьма заманчиво.
Ему были нужны последователи. Особенно те, в ком ещё теплилась искра некродара. Один из таких — Уолден МакНейр — был единственным, кто по-прежнему оставался на свободе. Но организационные вопросы, касающиеся возрождения «Вальпургиевых рыцарей», можно было отложить. Сейчас Томас сосредоточился на словах американского агента и кельтской ведьмы.
— А какой помощи вы ждёте от меня? — спокойно спросила Мэгвин. — У меня нет никакой организации. Я — просто волшебница.
При этих словах и Томас, и Керран синхронно усмехнулись.
— Мадам, — отозвался агент, — вы — самая влиятельная женщина в магическом Уэльсе, если не во всей Британии. Вам доступны знания и ритуалы, о которых мы в Америке можем только мечтать.
Мэгвин лишь слегка повела плечами, не опровергая сказанного:
— Я не против сотрудничества, в разумных пределах. Вы должны понимать: у меня немало собственных обязательств. Но, признаю, наши цели во многом совпадают.
— Спасибо, леди, — с уважением наклонил голову МакКинон.
Теперь Томас счёл нужным обозначить свою позицию:
— Я согласен на сотрудничество. Но должен предупредить — я недавно вернулся из очень долгого путешествия. Мне предстоит восстановить структуру. Очистить ряды. Убрать крыс... Вы понимаете. — Он усмехнулся. — На первом этапе предлагаю полный обмен информацией.
Керран остался более чем доволен. Встреча прошла лучше, чем он рассчитывал: лорд Волан-де-Морт оказался, вопреки всем слухам, предельно рационален, а Леди Холмов явно устала от махинаций «Братства Теней» и выразила готовность к взаимодействию.
Вернувшись в лондонскую гостиницу, агент МАКУСА расплатился за постой и, не мешкая, собрал вещи. Интуиция, которая ещё никогда его не подводила, подсказывала: пора сменить локацию. Магическая часть Карнарвона будет куда безопаснее. А интуиции последний из МакКинонов доверял безоговорочно.
* * *
Уолден МакНейр с утра возился по хозяйству. Дел — невпроворот: за всем нужно следить самому. От былого поместья рода МакНейр остался лишь старый двухэтажный дом, который приходилось то и дело латать магией или вручную. То крыша начинала протекать, то рамы в окнах сгнивали и требовали замены. Последние Уолден заказал у маглов в Форт-Уильяме и тащил оттуда сам, безо всякой магии, чтобы не привлекать лишнего внимания.
Женился он десять лет назад — на леди Ниванне из Инис-Дара, из знатной ирландской семьи, некогда влиятельной в магическом сообществе. Единственным «минусом» был тот факт, что невеста оказалась сквибкой. Но, к счастью для МакНейра, с солидным приданым. В начале 1982 года его собственное положение было более чем плачевным: отец погиб при невыясненных обстоятельствах, заказы на зачистку темных артефактов почти не поступали, а родовое имение Крейг-Ан-Тула (Craig an Tula — «Скала у очага», гэльск.) стремительно приходило в упадок.
Несмотря на благородное название, усадьба представляла собой скромный двухэтажный дом конца XIX века, построенный из местного серого камня, вечно сырого и поросшего мхом. С крутой шиферной крышей, высокими трубами, узкими окнами и деревянным крыльцом, которое скрипело под ногами и наполовину уже сгнило. Во дворе — старый амбар, коптильня, сушка для трав и небольшой сарай, где держали овец. Всё было скромно, но надёжно. Магия здесь чувствовалась в земле, в камне, в самом воздухе — как нечто старое, упрямое, суровое.
Иногда Уолден ловил себя на мысли, что проще было бы наняться в Министерство магии. Хоть уборщиком. Но каждый день видеть эти напыщенные английские рожи — позор для уважающего себя шотландского горца. Одно дело — разовые контракты по зачистке проклятых мест, совсем другое — подчиняться младшему инспектору из Бристоля.
Женитьба оказалась выходом. Кто ещё пойдёт за рыжебородого колдуна за тридцать, живущего в глухих горах? А вот дочь старого рода из Инис-Дара согласилась. С её приданым удалось привести дом в порядок и завести хорошее стадо. Ниванна стала ему достойной супругой: высокая, светловолосая, со стальным характером. Через девять месяцев после свадьбы у них родился первенец. А вскоре у самой Нив — к удивлению всей родни — начал пробуждаться магический дар. Случается и у сквибов, особенно у потомков древних кельтских ведьм. Повезло.
Часть приданого передали по древнему обычаю в виде живого скота — овец редкой ирландской породы. Остальное — золотом и галлеонами, которых хватило на ремонт и первый взнос за будущее обучение детей. Теперь род МакНейр был в числе крупных скотоводов Северной Шотландии. Стадо росло, имя восстанавливалось, но за это всё приходилось расплачиваться ежедневной тяжёлой работой.
До сих пор приходилось выполнять задания для Министерства — не по желанию, а по решению Визенгамота. Орден Вальпургиевых рыцарей проиграл, и теперь его уцелевшие участники расплачивались обязательствами и общественными работами. Проигравший платит.
В этот день Уолден был занят в коптильне. Рабочим он не доверял: закоптить мясо можно и просто, но зачаровать его так, чтобы оно сохранялось безвредным даже в магически нестабильной среде, — другое дело. Тонкая работа.
И вдруг он почувствовал, как на внутренней стороне предплечья ощутимо потеплела метка. Старая, тёмная, почти забытая. Она не жгла, не звала в агонию, как когда-то, — наоборот, воззвала чётко и осторожно, с той хищной ясностью, которая когда-то сопровождала приказы Тёмного Лорда времён, когда он ещё был вменяем… и чертовски хорош в этом.
Уолден не стал медлить. Даже не переодевшись, он схватил палочку, метнул последний взгляд на дым из коптильни и с глухим хлопком исчез с места.
Аппарация выдернула Уолдена из холодного воздуха коптильни и почти беззвучно перенесла в чужую, но безупречно обставленную гостиную. В камине уютно потрескивал огонь, его свет отбрасывал тёплые отсветы на резную мебель и старинные гобелены с изображениями сцепившихся в битве драконов и грифонов. Воздух был насыщен ароматом ладанника и сухой сосновой хвои — древние чары охраняли помещение от незваных гостей и чужих мыслей.
В высоком кресле у камина, словно восседая на троне, сидел человек, которого Уолден не видел долгие годы. Темный Лорд выглядел почти так же, как в дни юности МакНейра, во времена его обучения в Хогвартсе. Его лицо казалось застывшим вне времени — бледное, тонкое, с выразительными колючими глазами и резкими чертами, в которых с годами не убавилось ни строгости, ни власти.
— Здравствуй, малыш Уолли, — произнёс он, и его глубокий густой голос, наполненный едва уловимым восторгом, прошёлся по спине Уолдена цепкой волной, пробуждая память о старых клятвах и темных ритуалах.
