Песнь Холмов (СИ) - Леонтович Елена "Mrs Adams"
Он склонился чуть вперёд, голос стал мягким, почти шёлковым:
— А то знаете ли… сидеть на нескольких стульях — весьма затруднительно. Особенно когда эти стулья, — он сделал едва уловимый жест рукой, — начинают разъезжаться в разные стороны. Очень неудобное положение, согласитесь.
— Меня тревожит то, — напряжённо сказал Фадж, — что само существование подобных организаций подрывает авторитет Министерства Магии.
Люциус вскинул бровь с едва заметной насмешкой.
— Ах, так вы думаете, что потеря, скажем, Корнуолла не подорвёт ваш авторитет окончательно? — он медленно поднялся, как будто давая вес своим словам. — Интересно… что скажет на это премьер-министр Её Величества? Или вы до сих пор считаете, что маглы не знают, как зыбко положение магического сообщества?
— С чего вы вообще взяли, что Корнуолл собирается покинуть магическую Британию?! — в голосе Фаджа дрогнули высокие нотки раздражения, и щёки его окрасились в болезненно-розовый оттенок. Он начинал закипать — слишком быстро для человека, считающего себя политиком.
Люциус едва заметно вздохнул, позволяя себе краткий взгляд на окно, за которым осенний Лондон утопал в тумане. Он не собирался тратить больше времени на бессмысленные перепалки.
— Напомните мне, как обстоят дела с бюджетом, министр? — холодно осведомился он, и его голос прозвучал как удар серебряного ножа по стеклу.
Финансовая ситуация Министерства была не просто плачевной — она приближалась к катастрофической. Поток налогов из регионов почти иссяк, особенно из Шотландии и Уэльса, где местные Советы магии прямо заявляли о независимости. Финансирование социальных программ было урезано до костей. А магический Корнуолл со своей древней, упрямой культурой и независимыми кланами уже давно шептал о сепаратизме — достаточно было искры.
Фадж заморгал, хватая ртом воздух как золотая рыбка на берегу, застигнутый внезапным приливом реальности.
Люциус, наблюдая за этим, сдержанно поморщился. Всё было даже хуже, чем он предполагал. Фадж не просто слаб — он не контролирует ситуацию. А значит, ситуация вот-вот начнёт контролировать его.
Он встал и, обойдя кресло, медленно, с достоинством скрестил руки за спиной.
— Если всё настолько плохо, — произнёс он негромко, но в голосе звучал рок, — то позвольте вам напомнить: как председатель Попечительского совета Хогвартса, я официально заявляю, что, если в этом учебном году доля Министерства в финансировании школы вновь окажется ниже пятидесяти процентов, мы инициируем переход Хогвартса на независимую образовательную программу.
Он выдержал паузу. Каждое слово падало как капля раскалённого свинца.
— Со всеми вытекающими последствиями. Финансовыми, юридическими... и политическими.
В глубине кабинета зашуршал свиток, самопроизвольно перелистывая страницы — магия чувствовала напряжение.
Фадж застыл, словно понимая, что его уже почти вытеснили с шахматной доски. А Люциус, не дожидаясь ответа, молча уселся обратно с видом человека, который только что объявил войну — вежливо и с хорошим винтажным акцентом.
Да, Люциус Малфой сознательно загонял Фаджа в угол, шаг за шагом стягивая ловушку. Но не потому, что ему доставляло удовольствие наблюдать за бессилием министра — хотя, конечно, немного доставляло. Ситуация требовала решительных и немедленных действий. Большинство членов Попечительского совета Хогвартса уже начали вести кулуарные переговоры с шотландскими кланами — за спиной Лондона, за спиной Министерства. И чем нелепее становилось поведение Фаджа, тем охотнее они слушали предложения с севера.
Сейчас Люциус фактически выставлял ультиматум. Его слова не были угрозой — они были мягкой удавкой, которую он методично затягивал на шее министра.
Фадж устало опустился в кресло. Казалось, оно вот-вот примет форму его вялого тела. Он тяжело вздохнул, словно только что переварил всё сказанное.
— Вы можете с этим... помочь, Люциус?
— Это зависит от ситуации. — Голос Малфоя остался ледяным. — Сколько магических поселений всё ещё платят налоги в министерский бюджет?
Фадж нахмурился, потом потупил взгляд. От ответа словно пахнуло плесенью и распадом.
— Только Косая аллея и Хогсмид... Вы правы. Корнуолл уже с прошлого года ничего не платит.
«Не густо», — подумал Люциус, сдерживая откровенное раздражение. И как, ради Мерлина, этот человек надеялся выбираться из этого дерьма? Магическая Британия фактически рассыпалась — как старая мантия, швы которой давно разошлись, но всё ещё держатся на булавках лжи.
— В отсутствие Дамблдора вы являетесь председателем Визенгамота? — вдруг резко спросил он, выхватывая новый козырь.
Фадж удивлённо моргнул.
— Конечно. Я.
Люциус чуть подался вперёд.
— Тогда вам необходимо срочно официально снять все обвинения с Сириуса Блэка. И заявить, что Визенгамот не имеет к нему юридических претензий. Он отсидел своё. А в трагедии с Поттерами он невиновен.
На лице Фаджа отразился шок, граничащий с ужасом.
— Вы с ума сошли, Люциус!
— Нет, Фадж, это вы сошли с ума! — его голос звенел, в нём появился металл. — У вас нет бюджета. Скоро вам нечем будет платить собственным аврорам, и вы даже не сможете оплатить уборку в отделе магического транспорта. И вот в этих условиях вы собираетесь устранить единственного наследника одного из крупнейших магических состояний Британии?! Того самого, кто может влить золото в трещащую по швам систему?
Он сделал шаг вперёд, и в полумраке кабинета словно на мгновение сгустилась тень. Старинные пергаменты на полках слегка зашевелились, будто откликнулись на магическую волну.
— Или, — тихо продолжил он, — вы обыкновенный коррупционер. И давно в сговоре со швейцарской ветвью Блэков? Хочется, чтобы всё имущество британской линии отошло за границу? Хотите прослыть тем самым министром, при котором род Блэков покинул Британию окончательно?
Фадж побледнел. На мгновение показалось, что он сейчас прикажет вызвать аврора. Но вместо этого он опустил глаза на лежащий на столе документ и промолчал. Глубоко. Безнадёжно.
А Люциус понял, что уже выиграл первую партию.
Судя по всему, Фадж даже не пытался взглянуть на проблему под тем углом, который сейчас демонстрировал Малфой. Для него Сириус Блэк был лишь призраком прошлого, удобным козлом отпущения, которого можно было вычеркивать из уравнений. Но в финансовом и политическом раскладе он был куда более весомой фигурой.
Люциус не собирался сбавлять напора.
— Все предприятия, принадлежавшие роду Блэков, сейчас заморожены. Консервация, утерянные лицензии, остановленные поставки, расторгнутые контракты. Их золото лежит мёртвым грузом в глубоких сейфах Гринготтса, охраняемое драконьей стражей. Но если вы сейчас реабилитируете Сириуса Блэка — официально, открыто, — то, пока он лечится в Европе, мы сможем вернуть к жизни хотя бы часть активов. Начать с консорциумов, отладить потоки. И к концу финансового года в казну пойдут реальные, живые налоги.
Он сделал небольшую паузу, позволяя словам осесть.
— В этом случае вы сможете предъявить обществу результат. А если нет... — он пожал плечами, элегантно, по-аристократически. — Конклав, столь нелюбимый вами, вполне сможет договориться с Корнуоллом. Поверьте, у нас хватит рычагов. И союзников.
Фадж откинулся в кресле, и его мантия безвольно легла складками, словно сама сдалась. На висках выступила испарина, хотя в комнате царил прохладный утренний полумрак — свет проникал сквозь витражи в оконных нишах, окрашивая старинный ковер на полу пятнами янтаря и сапфира.
Люциус наблюдал за ним внимательно. Взгляд стальной, руки сцеплены за спиной. Он знал, что выхода у министра практически нет. Но это ещё не значило, что тот не способен на очередную феерическую глупость.
«Он вполне может попытаться ускользнуть, — с холодной оценкой подумал Малфой. — Сбежать, как недавно сбежал Дамблдор, оставив Хогвартс в разгар скандала. Уехать на свою виллу, подальше от разрушающегося Лондона, к океану и коктейлям, и пытаться забыть о магической Британии».
