Игра Олимпа: Освобождение (ЛП) - Райли Хейзел

Ладно, возможно, я не совсем апатичен ко всему. Если бы кто-то из моих братьев или моя мать оказались в опасности, мне было бы не всё равно.

Скажем так, мне важны только они. За себя я не переживаю: смерть никак на меня не действует. Мне кажется, что жить гораздо проблемнее и, в моём случае, бессмысленнее.

Я не сделал в своей жизни ничего хорошего или выдающегося. Если не считать того, что украл деньги у родителей и сбежал в Париж. Когда меня спрашивают, что произошло во Франции, с этим странным блеском в глазах, мне почти становится стыдно. Они явно ждут великих приключений; суровая реальность в том, что я пил, жрал как свинья, ходил по музеям, бродил по столице, заглядывал в кварталы красных фонарей и большую часть времени просыпался посреди улицы — разбитый и совершенно не понимающий, где я, когда я и кто я вообще такой.

Если бы я мог вернуться назад… ну, думаю, я бы сделал всё то же самое, что и в первый раз.

Я не человек, которому суждено искупление.

Я безнадёжный случай. Настолько безнадёжный, что даже моя семья перестала пытаться.

Думаю, они делают это, потому что боятся: вдруг я снова сорвусь, уеду куда-нибудь на другой конец мира и умру там, в каком-нибудь углу, один, среди людей, которые даже не говорят на моём языке.

Они сдались, и меня это устраивает, потому что бороться за такого человека, как я, просто не стоит.

Прошло два месяца с тех пор, как открылась Пандора, и Олимп заполонили копы. Ситуация далека от идеальной, но хотя бы этот старик Уран больше не представляет угрозы.

Постепенно почти все снова начинают жить обычной жизнью — без смертельных игр, приложений, раскрывающих секреты, и странных патриархов, которые воспринимают греческую мифологию слишком серьёзно.

Я… ну, я особо ничего не делаю. Я просто…

— Тебе никогда не надоедает, да? — восклицает женский голос, прерывая поток моих мыслей.

Аврора, которую все зовут Рори, стоит передо мной, уперев руки в бока. Её светлые волосы собраны в растрёпанный хвост, а две пряди падают на лицо.

Вот моя любимая часть дня: любоваться красивой девушкой, которая, скорее всего, считает меня алкоголиком, неспособным завести друзей, если не считать её десятилетнюю младшую сестру.

— Bonjour, blondinette, — приветствую я её, беру за руку и оставляю поцелуй на тыльной стороне ладони.

Выражение её лица всегда бесценно. Она терпеть не может, когда я называю её «блондиночкой».

— Вообще-то нет, — отвечаю я. — Теперь я уже привязался к отделению онкологии.

Когда Локи случайно застрелил Ареса и отправил его в больницу, я бродил по отделениям в поисках отвлечения и познакомился со Сторми. Десятилетней девочкой, которая не умеет правильно произносить моё имя и у которой есть сестра — Рори, та самая блондиночка передо мной. Их мама, Мария, проходит лечение от рака, и вполне возможно, что я прихожу сюда несколько раз в неделю, чтобы их увидеть.

Боже, как же объяснить это так, чтобы не выглядеть странным и тупым? Не то чтобы я испытывал какую-то особую привязанность к Сторми, боже упаси. Она просто приятная и весёлая девочка, каких много. Но мне не так уж плохо сидеть здесь и разговаривать с ней, пока она ждёт, когда её мать закончит курс химиотерапии. За последние месяцы я понял: с детьми иногда можно поговорить куда интереснее и умнее, чем со взрослыми.

Сторми, в свою очередь, наверняка поняла, что многие дети её возраста соображают лучше меня. Но ничего.

А её старшая сестра… это уже настоящее небесное зрелище. Она и эти волосы — такие светлые, будто они сияют золотом на солнце; карие, мягкие кошачьи глаза; губы с чётко очерченной дугой Купидона и постоянно пылающие щёки. У неё ещё и идеальная задница.

Но, повторюсь, мне всё это не особо важно.

Я просто ищу новые способы занять время, новые увлечения. Лиам пробует фигурное катание, а я хожу в больницу играть с десятилетней девочкой.

Рори вздыхает и поправляет очки.

— Сторми здесь нет, сегодня она позже выходит из школы. Я иду её забрать. Вы увидитесь завтра, думаю, ведь ты здесь постоянно…

— Ты намекаешь, что мне нечем заняться в жизни?

— Ну, я не хотела именно так это формулировать, но…

— Это правда, да, — перебиваю я, задумавшись. — В любом случае, увидимся завтра.

Рори кивает и одновременно делает несколько шагов назад.

— Ладно, — отвечает она, растягивая гласные. — До завтра.

Как только она поворачивается ко мне спиной, я вскакиваю и догоняю её. Она сразу увеличивает расстояние между нашими телами, будто я какой-то заразный. Если честно, она всегда так делает. Похоже, я ей не особо нравлюсь.

Она терпит меня только потому, что её сестра хорошо обо мне отзывается и ей весело проводить время, когда мы вместе. По сути, я бесплатная няня. Пока её мать борется с одной из самых страшных болезней в жизни, я помогаю ей забыть, что она находится в больнице.

Кроме этого, Рори не испытывает ко мне каких-то особо положительных чувств. Я её понимаю; с женщинами у меня никогда особо не складывалось. Они часто говорят, что я «неуместен». Некоторые даже утверждают, что мой способ знакомства заставляет их захотеть стать лесбиянками.

Мне кажется, это немного преувеличено, хотя, если честно, отчасти я могу их понять. Я совершенно не умею обращаться с девушками; то, что для меня может казаться романтичным, для них становится лишь ещё одной причиной окончательно отказаться от мужчин.

Я вообще не особо хорош в общении с людьми, но когда дело касается женщин, я достигаю просто катастрофического уровня. Аврора разговаривает со мной только потому, что вынуждена, я это точно знаю. Я пытаюсь что-нибудь сказать, надеясь, что хотя бы однажды не заставлю её подумать, будто я полный идиот.

Она бросает на меня несколько взглядов искоса, и это знак: слишком долго молчим, пора что-нибудь сказать.

— Знаешь, когда я был во Франции, я познакомился с проституткой, которую звали так же, как тебя.

Она резко поворачивается ко мне, широко распахнув глаза.

— Она была очень красивой! И, если можно добавить, весьма востребованной, — успокаиваю её я.

Выражение её лица не меняется.

Возможно, она неправильно поняла мои намерения.

— Я с ней ничего не делал, если что, — уточняю я. — С ней, по крайней мере. А вот Мабель и Флер…

Рори машет рукой в воздухе.

— Ладно, прекрасно, хватит!

Я иду за ней через парковку больницы, и когда она открывает машину и садится на водительское место, я делаю то же самое, устраиваясь на пассажирском.

Она замирает.

— Какого чёрта ты делаешь?

— Еду с тобой.

— Что?

— Еду с тобой забрать Сторми из школы. Давай, заводи машину, а то опоздаем.

— Что? — восклицает она уже более высоким голосом.

Я вздыхаю и смотрю на неё.

— Аврора, мне правда нужно повторить это в третий раз или мы можем на этом остановиться?

— Я тебя не просила ехать со мной.

Я вытаскиваю ключ из её руки и вставляю его в замок зажигания.

— Не нужно, спокойно. Я сам себя попросил и сам же согласился.

Рори смотрит на меня с открытым ртом. Я выдавливаю улыбку, которая, кажется, только сильнее её сбивает с толку, а потом указываю на ключ.

— Поехали.

— Послушай, сегодняшний день был тяжёлым, и у меня всё ещё есть проблемы, которые нужно решить. Было бы лучше, если бы ты вернулся в Йель и занялся учёбой, например.

Я фыркаю.

— И зачем мне…

— Например, чтобы получить диплом?

— Я как раз узнаю, можно ли его купить. Не переживай.

Она хмурится.

— Шучу же. Ну правда, ты никогда не смеёшься?

Аврора заводит машину, раздражённо выдыхая.

— Может, потому что у моей матери рак, я провожу дни, заботясь о своей сестре, и пытаюсь пережить всё это вместе с отцом, который совершенно сломлен. А в это время какой-то странный парень, который пьёт литры вина, рассказывает мне о проститутках, которых он встретил в Париже…

Она показывает на меня пальцем, выезжая с парковки.