Найду тебя. Часть 1 (СИ) - Малиновская Маша
Он не говорит ни слова. Просто кивает на вход, обозначая направление. Всё, погуляла, как говорится, пора и в стойло.
Управляющая встречает меня уже у лестницы, смотрит недовольно.
— Пройдёшь на кухню, — даёт распоряжения, а я силюсь ничего не пропустить, потому что в голове будто ваты кто натолкал. — Посуду в малой столовой перебрать надо. Потом на подносы разложишь закуски и отнесёшь в зал. Уложишься за час.
Я молча киваю. Приказ есть приказ. Мне не хочется вникать. Хочется спрятаться где-нибудь, натянуть на голову одеяло и выдохнуть. Но не тут-то было.
Я поднимаюсь в комнату, переодеваюсь и тащусь в малую столовую. Принимаюсь мыть высокие стеклянные стаканы. Руки подрагивают, но я очень стараюсь ничего не упустить и не разбить, потому что даже представить боюсь, сколько они могут стоить. Уверена, их из моей обещанной зарплаты обязательно вычтут, если я разобью.
Закуски, бутерброды с ветчиной, тарталетки с икрой, морепродукты — роскошь для меня невиданная. Я такое даже в праздники не видела, но не пробую ни крошки. Просто собираю, раскладывая на тарелки, и выношу в большую гостиную, где будет вечеринка.
Вечером весь персонал отпускают. Всех, кроме меня, конечно же. Я ведь не только персональная горничная Кирилла, мать его, Викторовича, я ещё и его персональная собачонка.
Я стою у лестницы, когда управляющая кивает на второй этаж.
— Ты остаёшься. — Угу, а то я не в курсе. — Поднимись в комнату. Не выходи. Это приказ Кирилла Викторовича.
Собираюсь ответить, но она уже разворачивается и уходит. Окей.
Поднимаюсь и выдыхаю с облегчением, обнаруживая, что Вяземского в комнате нет. Рита же сидит на широком подоконнике и фыркает, едва завидев меня. И не понять, это приветствие или что-то типа раздражённого “опять ты, Боже мой”.
Рысь смотрит в окно на улицу настороженно. Вытягивается, уши домиком делает. Я тоже выглядываю. На подъездной дорожке выстраиваются машины. Дорогие тачки гостей Вяземского.
Из какой-то басит музыка, а у подъезжающей из люка на крыше вообще две девушки выглядывают. Ну точнее они просто сидят на крыше, а ноги в люк спустили. Так себе развлечение ехать на крыше машины в октябре.
Кажется, сегодня в этом доме будет полный хаос. Наверное, как в фильмах про богатую молодёжь. Сама-то я на вечеринках и не бывала. Ну если не считать те пару раз, когда Лера меня зачем-то с собой тащила в свою компанию на вонючую прокуренную дачу, где парни пили самогон, а девушки дешёвое вино из пакета. И ещё на выпускной свой, но там вообще ужас был. В нашей сельской школе было десять выпускников, гуляли выпускной мы на речке, и ближе к двум ночи это всё превратилось в бесконечные звуки блевания и дебильное хихиканье.
Мне некогда тусоваться было. Надо было готовиться к поступлению. Я пахала ещё класса с восьмого, когда осознала, что могу вырваться из этой клоаки, но надо постараться.
Но, признаться, и вечеринка Вяземского меня не сильно интересует. Моя задача всё та же — учёба. Поэтому я чешу за ухом Риту, а потом достаю свои конспекты и усаживаюсь за стол Вяземского готовиться к завтрашним парам. Занятия завтра у меня с одиннадцати, но с утра мне будет некогда заниматься, так что нужно всё успеть сделать сейчас.
Концентрироваться трудно. Я устала, и сцена с Майей никак не выходит из головы. На мои звонки она не отвечает, сообщения остаются непрочитанными. Уже бы в пору начать паниковать, но дело в том, что я не знаю ни адреса Майи, ни номера её бабушки. Остаётся только ждать.
Я решаю, что если завтра она не выйдет на связь и не появится в университете, то пойду в полицию. Меня скорее всего засмеют и выгонят, но я обязана попробовать. Хоть что-то сделать.
Снизу начинает доноситься музыка, какие-то крики, взрывы хохота. Я стараюсь не обращать внимания, пытаюсь вникать в конспект. Но часа через полтора чувствую, что жутко устала и меня начинает клонить в сон. Но мне ещё нужно подготовиться к устному ответу по маркетингу, и я решаю принять душ, чтобы прогнать сонливость.
Душ принимаю быстро. Из формы переодеваюсь в свой спортивный костюм и возвращаюсь в комнату, но обнаруживаю, что кошки в спальне нет.
— Рита? — зову, пытаясь не паниковать. — Рита, мать твою…
Внутри поднимается холод. Если с ней что-то случится — мне не жить. Вяземский ведь чётко сказал мне следить за ней постоянно и вечером сегодня не выпускать. Или вдруг она кого-нибудь из его пьяных дружков сожрёт. Ну или как минимум покусает, есть-то, может, и побрезгует.
Я заглядываю во все уголки комнаты, всё ещё надеясь, что Рита где-то тут. Но нет, её нет в комнате. И дверь приоткрыта…
Эта зараза умеет открывать, нажав на ручку, а я забыла запереть на замок, балда.
Выбегаю из комнаты, босиком, волосы мокрые. Оббегаю коридор, заглядываю в другие помещения. Ноль.
Потом слышу музыку снизу.
Подкрадываюсь ближе. Из-за угла вижу гостиную, он подсвечен мягким светом. И да… Там вечеринка.
Парни, девушки, сигаретный дым, бутылки. Кто-то смеётся слишком громко. Кто-то почти не держится на ногах. Вяземского с первого взгляда не обнаруживаю, но мало ли, отошёл куда-то с кем-то…
Я прикусываю губу. Это не просто вечеринка. Это какое-то блядское сборище мажоров. То, куда лучше никогда не попадать.
Но меня это мало интересует, а отличие от того, куда запропастилась рысь.
Я уже хочу уйти, когда вижу Германа.
Он отходит в сторону, к боковому выходу. Один.
Меня внутри словно подбрасывает от ярости на этого ублюдка и я, совсем потеряв осторожность, подаюсь к нему.
— Где Майя?! — кричу, хватаю его за плечо в попытке развернуть эту гору к себе. — Что ты с ней сделал, ублюдок?!
Он дергается, едва не роняя бокал. Поворачивается ко мне и прищуривается, пытаясь вызвать в своём нетрезвом тупом мозге соответствие.
— Ты кто вообще такая? — хмурится, но буквально через мгновение его рожа приобретает насмешливое гадкое выражение. — А-а-а, официанточка… Привет, малыш. Да ты не ссы, твоей подружке всё нравится. Куколка быстро учится, но оно и понятно — у неё охуенный учитель.
— Я спрашиваю, где она! — почти кричу, внутри всё вибрирует от злости и желания вцепиться подонки в лицо. — Ты посадил её в машину и... — горло сжимается. — Где она?!
Герман недовольно хмурится и рывком сбрасывает мою руку.
— Ты охуела? Попустись.
— Сам попустись, утырок, — обеими руками толкаю его в плечо. Он хоть и двухметровый шкаф, а от моего тычка прилично пошатывается, но серые глаза тут же сатанеют.
— Спокойно, псина. Не твоё собачье дело.
— Урод! — вскидываюсь, замахиваясь кулаком. Но он быстрее — хватает за запястье и выкручивает.
— Ещё раз тронешь — и…
Сначала я слышу визжание какой-то девушки, а потом... сзади раздаётся утробное рычание и шипение.
Всё происходит словно в замедленной съёмке. Я вижу, как лицо Германа в секунду бледнеет, он отпускает меня и отшатывается, а рядом со мной пролетает мощное кошачье тело.
Рита прыгает придурку на плечи, а тот, не удержавшись на ногах, валится назад вместе с рысью.
Музыка тут же глохнет, а сзади раздаётся резкое:
— Рита, фу! — это Вяземский.
Рысь замирает, но её лапы всё ещё стоят на плечах поваленного Германа, она скалит зубы и протяжно то ли воет, то ли шипит. Смотрит сверху на мудака так, будто только и ждёт приказа порвать ему глотку.
— Я сказал фу! Назад!
Рысь, издав странный звук пятится, отпуская свою жертву, прижимает уши и подходит ко мне.
Вяземский подходит ближе. Он не суетится и не спешит особо, а Герман тем временем, шатаясь, встаёт.
— Убери своих чёртовых диких кошек, — хрипло говорит Вяземскому, отряхиваясь. На нём ни царапины, но видно, что придурок едва ли не наложил в штаны. Но если по чести, то любой бы струхнул — Рита не милая киса. Это взрослая крупная рысь, весом килограммов под тридцать. Как большая собака. — Что одна бешеная, что вторая!
