Найду тебя. Часть 1 (СИ) - Малиновская Маша
Вытеревшись полотенцем, я натягиваю тонкий спортивный костюм, волосы решаю не заплетать в привычную косу-дракончика, а распускаю по плечам, чтобы просохли.
Смотрю на себя в зеркало, задумываясь о том, что их вообще-то не помешало бы и отрезать. Длинные слишком, уже ниже талии. Раньше я даже не думала об этом. Утром встала — косу сплела и на весь день забыла, а сейчас… может стоит обрезать их по самые уши? Мороки меньше будет.
Так и не приняв конечного решения, я выхожу из ванной и, едва переставляя ноги, иду к своему матрасу. Рита уже улеглась и ждёт меня. Я ложусь, тяжко вздохнув, когда плечо при неудачной позе простреливает. Но потом расслабляюсь и прикрываю глаза.
— Я где тебе сказал спать? — тишину прорезает ледяной голос, заставив вздрогнуть от неожиданности.
Вяземский в комнате?
Я его не заметила и не услышала!
Сейчас только десять, он что, уже лёг?
Потому что голос доносится как раз из кровати.
— Я… не знала, что ты уже лёг, извини, если шумела в ванной, — говорю негромко. Сил на споры и препирательства с ним у меня сейчас нет.
— Ещё раз, существо: где я сказал тебе спать?
С секунду я даже задумываюсь, говорил ли вообще.
Да, говорил вроде бы. В постели. Но это было днём.
— В постели.
— Тогда почему ты на полу на матрасе?
— Потому что на кровати… ты, — отвечаю с недоумением. Это же очевидно. Его кровать, он там спит.
— Встала и легла туда, куда нужно.
Он, случаем, не охуел так со мной разговаривать?
Ах да, давно уже. О чём это я.
— Мне и тут хорошо, — отвечаю, отвернувшись и натянув на себя одеяло.
— Анжелика. — Звучит негромкое, но такое… угрожающее, что у меня снова желудок к горлу подскакивает.
Такое ощущение, что моё имя из его рта звучит куда более грубо, чем это проклятое “существо”. И ещё как-то… пошло.
— Не буду я спать с тобой в одной постели, — бормочу, но получается как-то не так уж и твёрдо.
— Прошлую ночь спала и не сломалась. Встань и иди в кровать, — он всё ещё говорит приглушённо, но чем глуше его голос, тем больше угрозы в нём я ощущаю. Это как перед грозой когда воздух густеет.
Но я решаю стоять на своём, лежу, уткнувшись в замершую и не мурчащую рысь. Но когда после лёгкого вздоха раздражения я слышу шорох, то тут же вскидываюсь, едва не заскулив от боли в снова напомнившем о себе плече.
Спасибо, я помню, как он сегодня заблокировал моё сопротивление коленом в спину. Больше не нужно.
— Да иду я! Иду! — шиплю, сползая с матраса и ковыляя к кровати.
Вяземский остаётся в постели, но я на него стараюсь не смотреть. В темноте виден только контур его профиля и закинутые за голову руки с разбухшими мускулами.
Я опускаюсь на край кровати, ощущая, как подо мной мягко прогибается матрас. Подбираю ноги и сворачиваюсь калачиком. Пытаюсь выровнять дыхание, но это непросто — мышцы слишком напряжены. Спать рядом с Вяземским — это как пытаться уснуть на краю обрыва.
Он молчит, и хоть это радует. Я тоже не собираюсь заводить с ним светскую беседу.
Но, чёрт, я забыла своё одеяло. Вставать не рискую уже. Это только лишний раз его внимание привлекать. Но босые ступни зябнут, а уснуть с замёрзшими ногами сложно, и я решаю просунуть их под одеяло Вяземского. Едва-едва, с самого края. Только чтобы они согрелись.
Странно, но едва ноги согреваются, а согреваются они удивительно быстро, я тут же отключаюсь.
34
Кирилл
— Мы что в средневековье, пап? — хмурюсь, поднимая глаза на отца. — Или английские короли? К чему это?
— Нет, сын, — отец встаёт и отходит к шкафу, открывает стеклянную дверцу, а потом и дверцу сейфа, убирает туда пистолет. — Но в нашем случае это тоже важно. Такая политика работала издавна на уровне государств, и сейчас работает во многих кругах. Это как минимум, клановая чистота.
— Клановая чистота? — хмыкаю, откидываясь в кресле. Кожаная обивка мягко скрипит, словно в подтверждение пафосного утверждения о чистоте крови. — Кровь на анализ на чистоту тоже сдавать надо?
— Не переигрывай, Кирилл, — голос отца отдаёт ноткой стали. — В нашем деле не должно быть лишних людей.
Он снова садится за стол и вперивает в меня внимательный, жёсткий взгляд. Отец никогда и ни на кого не поднимал голос, особенно на нас, своих детей, но вот этот взгляд всегда работал куда лучше. Даже на Амину с её громким, ершистым характером.
— А если я не хочу? — поднимаю брови, глядя на отца прямо.
Отец моргает, но ни взгляда, ни выражения лица не меняет. А значит, и своей позиции.
— Кирилл, мне хватило проблем из-за решения Касьянова и разрыва их с Аминой помолвки. Мы это сгладили, но повестку пора перебить. Твои братья сделали то, что нужно, и ты тоже сделаешь.
Тон, не терпящий возражений. Понятный, твёрдый, не допускающий инсинуаций.
Блять.
— Это необходимо сейчас? Подождать ещё пару лет нельзя?
— Мальчишка, — роняет отец, и это не обращение, а скорее его пояснение себе. Так сказать, для принятия проблемы. Хуле взять с пиздюка. — Кирилл, тебе двадцать три. Я не вижу причин откладывать. Ну и… жена — это ведь не тюрьма. Тебе просто придётся быть… чуть осторожнее.
Осторожнее.
То есть прятаться. Объясняться. Иметь ввиду чьё-то мнение, хотя бы частично.
На хуй.
— И ты уже выбрал мне… — во рту становится вязко, но я всё же выталкиваю это слово, сцепив зубы, — жену?
— Ну мы ведь действительно не в средневековье и не английская знать, — улыбнулся отец, но улыбка эта его глаза почти не затронула. — В субботу у нас будут гости. Много гостей. Там ты себе и выберешь вариант.
Это, блять, смотрины, что ли? Другие “отцы” приведут своих дочурок, чтобы с одной из них мне посчастливилось создать семейное гнездо.
Супер.
Уже в субботу.
— И без фокусов, Кирилл, — отец прищуривается. — Ты — мой преемник. Это знают все. Твой ум, жёсткость характера, то, как ты умеешь ловить баланс между безжалостностью и разумным подходом. Так, пожалуйста, включи голову и оцени необходимость выгодного союза, сын.
— Конечно, — отвечаю, не моргнув, но чувствую, как челюсть сводит судорогой. — Это всё, папа?
— Всё.
Встаю и выхожу из кабинета отца, ощущая, как электричество искрит в венах.
Жениться.
Сраное собачье дерьмо.
Нахуя?
Касьянов нормально и без бабы на хвосте пять лет у руля стоял после своего отца. Да и отец его, Белый, тоже. С Аминой, конечно, у Касьянова некрасиво вышло, но по факту — захотел и взял себе свою девчонку. Постороннюю. Не из наших. И никто и взгляда косого в его сторону не бросил.
Но, надо признать, такой вариант пошатнул его самого. Слишком много эмоций.
Сам же мой отец на матери женился не по законам клана.
Отец, конечно, прав, договорной брак — удобная херня. Полезная. Выгодная. Вот только мне это не нужно. Сейчас, по крайней мере.
Надо подумать. Придумать что-то, чтобы отец отказался от этой идеи хотя бы временно.
Выхожу на улицу и достаю сигареты. Вытаскиваю одну из пачки и тяну запах табака через тонкую бумагу, а потом убираю её назад в пачку. Ещё минус одна. Того гляди и правда получится бросить.
Прохожу на задний двор, через пристройку выхожу на открытый тир. Существо как раз прицеливается и выпускает стрелу, поморщившись, судя по всему от боли в плече. Значит, отдача после травмы ещё идёт, но Вэл сказал, что если не подключить тренировки сейчас, то связки могут стать более плотными, потеряют эластичность.
Но, конечно, ей больно, тем более без защиты. Интересно, она проигнорировала её из тупости или ебучего характера, склонного к сопротивлению?
— Почему твои сиськи и плечо не защищены? — говорю, подойдя ближе, а она вскидывается и резко разворачивается сглотнув. Похоже, не слышала, как я подошёл.
— Чего? — рявкает резко. Взгляд настороженный, острый, будто готова отразить нападение.
