Друг племянника. В ловушке запрета (СИ) - Жиглата Кристина
Илья делает несколько коротких, притирочных толчков, подстраивая под себя мое стонущее тело, а затем начинает яростно, глубоко вбиваться в меня. Скорость возрастает с каждым новым движением. Ритм становится сумасшедшим, животным. От этой сокрушительной, безудержной силы тяжелая деревянная кровать под нами начинает ходить ходуном. С каждым его мощным толчком изголовье с грохотом бьется о стену, создавая такой оглушительный шум, который совершенно точно слышно не только в нашей квартире, но и во всех соседних.
Но я не думаю об этом. Не хочу думать. И о последствиях - тоже. Я просто не могу думать, поглощенная движениями Ильи внутри себя, и мыслями о том насколько он большой и как туго он в меня входит.
Глава 9.
Глава 9.
Второй оргазм накрывает меня намного быстрее, чем первый. Не знаю, почему так происходит. Какая-то странная, пугающая анатомия чувств. Это действительно произошло слишком быстро, почти мгновенно, стирая остатки здравого смысла. Илья добивает меня во время самого высшего пика мощными толчками, заставляя вздрагивать все мое тело, а затем быстро покидает мое лоно и кончает мне на живот.
Меня просто вышвыривает из реальности в чистое, концентрированное удовольствие. Нас обоих уносит этим потоком. Секунды растягиваются в вечность, пульс бьет в барабанные перепонки, и весь мир сужается до размеров этой постели.
А после... После этого всё резко стихает - и безумная буря между нами, и это внезапное, крышесносное сумасшествие, лишившее нас обоих рассудка. В комнате воцаряется оглушительная, звенящая тишина, нарушаемая лишь звуками нашего прерывистого, рваного дыхания. Мы лежим неподвижно, тесно прижимаясь друг к другу разгоряченными, влажными телами. Мое сердце всё еще совершает бешеные кульбиты, а кожа горит от каждого воспоминания о его толчках. Некоторое время мы просто ловим ртом воздух, пытаясь вернуться в реальность из того небытия, куда только что провалились.
Затем Илья медленно, очень аккуратно отстраняется. Он приподнимается на мощных руках, зависая надо мной, и смотрит мне прямо в глаза. Да так смотрит, что меня на несколько секунд буквально бросает в ступор, парализуя остатки мыслей. В его потемневших, глубоких глазах больше нет той дикой, животной похоти, которая горела там минуту назад. Сейчас в них светится бесконечная, щемящая нежность и… еще что-то. Что-то настолько взрослое, глубокое и пугающее, что я даже боюсь озвучить это вслух в собственной голове. Это взгляд мужчины, который заглядывает в самую душу и не собирается отпускать.
Но его внезапная мягкость после всего, что случилось, абсолютно никак на меня не влияет. Этот нежный взгляд не способен заглушить ту огромную, лавинообразную злость, которая прямо сейчас набирает обороты во всем моем существе. Мой мозг наконец-то включается на полную мощность, и реальность бьет наотмашь. Что мы наделали? На кровати в моей спальне лежит лучший друг моего племянника. Обнаженный. После того как взял меня дважды. Осознание этого позора затапливает меня ледяной волной.
- Ты… - выплевываю я ему в лицо всю свою накопившуюся панику и ярость.
Резко вскидываю руку и наотмашь замахиваюсь, чтобы со всей силы ударить его по лицу. Илья даже не пытается увернуться или перехватить мою ладонь. Он не сопротивляется. Пощечина выходит слабой, вялой - мои мышцы после пережитых оргазмов превратились в вату, и этот удар вряд ли принес ему хоть какую-то физическую боль. Но Илья покорно принимает его, лишь слегка повернув голову от шлепка. Он готов нести это наказание.
- Как ты мог? Ты… Ублюдок! - срываюсь я на глухой, отчаянный крик, теряя остатки самообладания.
Сжимаю пальцы в кулаки и принимаюсь яростно, без разбора бить его в широкую, татуированную грудь. Мои удары для него - как укусы комара, но я не могу остановиться. Мне нужно выплеснуть этот удушающий стыд.
- Отпусти меня… Уйди! Скройся с моих глаз! - кричу я, начиная отчаянно брыкаться под его тяжелым телом, пытаясь скинуть его с себя, выползти из-под этого наглого захватчика.
Но всё бесполезно. После двух сокрушительных оргазмов последние силы стремительно покидают меня, и я просто бессильно обмякаю на влажных простынях, тяжело и хрипло дыша. Из глаз готовы брызнуть слезы бессилия.
Илья терпеливо дожидается того самого момента, пока я окончательно выдохну и перестану сопротивляться. Наблюдает за моей вспышкой гнева со спокойным, почти скорбным выражением лица. А затем он ловким, но мягким движением перехватывает мои запястья. Без капли грубости он разводит мои руки в стороны, бережно прижимает их к кровати и снова всем своим массивным телом склоняется к моему лицу. Прежде чем я успеваю выкрикнуть новое оскорбление, он накрывает мои губы коротким, невероятно нежным и трепетным поцелуем. От этого контраста с его недавней жесткостью у меня внутри всё сжимается.
Он отстраняется всего на пару сантиметров, обжигая мое лицо своим дыханием. Его костяшки пальцев мягко оглаживают мои ладони.
- Можешь кричать на меня, можешь бить… Да хоть убей меня прямо здесь, если тебе станет легче! - вдруг хрипит он, и в его голосе прорезается такая глухая, неподдельная боль, от которой у меня по коже бегут мурашки. - Но я больше не мог… понимаешь? Не мог себя сдерживать, когда ты была так близко. Я люблю тебя, Исла. Уже очень давно.
В комнате словно выкачивают весь кислород. Это внезапное, сокрушительное признание ошарашивает и выбивает почву из-под ног намного сильнее, чем весь наш предыдущий бешеный, запретный секс. Я замираю с открытым ртом, глядя на парня, который моложе меня на много лет, и чувствую, как мой мир окончательно и бесповоротно разлетается на мелкие осколки…
Глава 10.
Глава 10.
- Ты что несешь?.. - шепчу я на едва уловимом выдохе, чувствуя, как комната начинает медленно вращаться перед глазами.
Его слова бьют сильнее, чем пощечина. Мозг судорожно пытается переварить услышанное, но логика пасует перед реальностью. Этот парень, этот огромный татуированный друг моего племянника, только что разрушил остатки моего привычного мира одной единственной фразой.
- Я люблю тебя, - повторяет он.
Произносит это потрясающе уверенно, твердо и спокойно, словно забивает гвозди в крышку гроба моих былых убеждений. В его низком голосе нет ни капли юношеской неуверенности или сомнения. Он говорит это так, будто пытается донести до меня самую простую и непреложную истину во вселенной. Будто по-другому и быть не могло.
- Ты вообще в своем уме?! Ты… ты соображаешь, что говоришь?!
- Люблю, - упрямо прерывает он меня и снова тянется к моим губам, желая запечатать мой протест новым сумасшедшим поцелуем.
Я резко отворачиваю голову в сторону, утыкаясь щекой в подушку и отчаянно избегая этого интимного контакта. Сердце колотится где-то в районе горла, а к горлу подступает липкий, удушающий страх. Оказывается, всё обстоит намного хуже, страшнее и глубже, нежели я думала изначально. Это не минутная похоть заигравшегося студента. Всё гораздо серьезнее.
- Увидел тебя ещё несколько лет назад и пропал… Влюбился с первого взгляда, - продолжает он хрипло, и его горячее дыхание обжигает мою шею, заставляя кожу покрываться крупными мурашками. - Думал, пройдет со временем. Пытался забыть, уезжал, переключался на других… Но не прошло. Ни хрена не прошло, Исла.
Я зажмуриваюсь, заставляя себя не слушать этот бред. Закрываю лицо руками, прячась от его слишком честного, раздевающего взгляда, отрицательно мотаю группой растрепанных волос на подушке и лихорадочно, как в бреду, шепотом повторяю:
- Нет… Нет, нет, нет… Этого не может быть. Прекрати.
- Исла, - мягко, но с железной настойчивостью зовет Илья.
Его большие, горячие пальцы ложатся на мои запястья. Он осторожно, но непреклонно пытается убрать руки от моего лица, лишая меня последней защиты. Ему это удается без особого труда - я слишком слаба физически после его ласк. Мы снова смотрим друг другу прямо в глаза. При ярком утреннем свете, пробивающемся сквозь шторы, его лицо кажется высеченным из камня.
