Стокгольмский синдром - Гор Стэсс
— Вместо этого ты отправился окисляться на диване у Ларса, — полирнула Майя его неспокойную совесть. — Зная твой буйный нрав, без блядей там точно не обошлось. Думал обо мне?
— Майя…
— Скажи, Симме. Потому что я совершенно не думала о тебе, например. И да, мне понравилось. Ты сам научил меня этому, помнишь? Дело тут не в Марсе, а во мне. Во мне, Симме… — она рванулась из его рук, чтобы сесть, отбрасывая волосы с лица и оборачиваясь к Саймону снова. — У меня был выбор: попробовать переспать с ним или расплескать себя по мостовой. Сейчас я уверена, что выбрала правильно.
— «Попробовать переспать»… — фыркнув, Хеллстрем коснулся ладонью ее спины, тут же чувствуя одобрение в почти неуловимой реакции ее тела. — Сука, а Полссон обиделся бы!
— Ты же ему не расскажешь, Папочка?
— Блядь, я поверить не могу, Нордин! Ты сидишь, вся такая гордая и независимая… А я слушаю тебя и смеюсь. Детка, да я ему лицо попорчу, как только мы увидимся!
— Но, Саймон… Ты думал обо мне? Когда зависал у Ларса вчера… — в ее тихом голосе не было ни тени настойчивости, но у Хеллстрема была собственная потребность поговорить о чем-то таком.
— Честно? Тебе не побоку, о чем там я думал, когда трахался с рандомными бабами? Ты это серьезно?!
— У меня есть собственная перверсия на этот счет, милый, — сообщила Майя почти доверительно, возвращаясь к нему на грудь и устраиваясь так, чтобы видеть его лицо чуть снизу. — Потому, ничего из вчера не имеет значения, кроме того, думал ли ты обо мне.
— То есть, ты не помнишь, что я не люблю этого всего…
— Чего именно?
— Когда ты надеваешь мои трусы. Ну, или лезешь мне под кожу и копируешь мое деструктивное поведение, королевна. Но, раз ты уже начала — кто я такой, чтобы не дать тебе кончить? — намеренно съехав в двусмысленность, он криво усмехнулся. — Выкладывай, детка. И молись, чтобы мне понравилась эта идея.
— Нет, сперва ты. Серьезно. Это важно, Симме. Просто скажи…
Коснувшись пальцами ее чуть припухших губ, Саймон пожалел о том, что не может растянуть этот момент до бесконечности. Момент, в котором она лежит вот так, рядом, и ждет этого важного для нее, но такого очевидного для него ответа. Прикрыв глаза, он дал себе еще одну минуту, чтобы просто прочувствовать тяжесть ее тела и тепло присутствия — того самого, о котором еще вчера он мог только мечтать.
Вчера.
Вчера были моменты, когда это казалось решительно невозможным.
Он мог бы рассказать много и даже чуточку больше — практически все о том, сколько раз он пытался вытряхнуть из своей головы воспоминания. Не именно о ней и не цельные картинки, похожие на застывшие слайды: вот они вместе на Канарах, а вот — просто тупят в этой самой квартире месяцы назад… А какие-то осколочные, оттого еще более болезненные флешбэки, собранные, скорее, из звуков, запахов и сказанных в разные моменты слов. Когда память услужливо выдергивала из пыльной, немой темноты ее взгляд или интонацию, накладывая на происходящее в его новой, измененной до неузнаваемости, жизни, Саймон становился уязвимым. И злым.
— Я думал о тебе, детка. Думал и о том, что отпустил тебя — и будь, что будет. Никого не прощаю, но вчера я готовился простить тебе что угодно, если ты надумаешь обнимать меня снова. А ты? Что открыла для себя ты, Нордин?
— То, что я все еще доверяю тебе одному. Первое, о чем я подумала, когда Микке полез-таки в мои трусы, это резинка, — выдала Майя, зажмуриваясь, будто проваливаясь в собственные ощущения и мысли, и вызывая у Саймона приступ ревности. Который, впрочем, закончился так же быстро, как и начался. — Я натянула на него резинку, Симме. Потому что он — это не ты…
Будь на его месте кто-то другой, ему было бы сложно оценить подобные откровения. Хеллстрем же услышал ровно то, что хотел.
— Пожалуй, я созрел для пожрать в твоей компании. Как думаешь, из этого выйдет что-то, кроме очередного сеанса совокуплений в кухонной зоне? — поинтересовался он, как ни в чем не бывало. — И да… Я все еще жажду услышать, какой сценарий заигран у тебя в голове. С моим-то участием…
Майя в очередной раз села, оглядываясь на него поверх плеча. Вместо очередного переспроса, он только поднял бровь, напоминая, что он на проводе и весь внимание.
— Знаешь… Я прекрасно помню тот день, когда нашла свою квартиру вскрытой и плохо прибранной. И тогда мне подумалось, что, должно быть, я действительно имею для тебя значение, раз ты провел столько времени в той коробке из четырех стен, в ненавистном тебе Седермальме.
Встав, она прошлась, встряхивая волосами, потягиваясь, оправляя белье — лениво, точно она спала положенные природой часов шесть-восемь, а не занималась с ним глупостями и буквально только что была готова продолжить. Саймон сглотнул, чувствуя все то же выматывающее узнавание.
Майя поискала на столе сигаретную пачку, потом вооружилась его тяжелой бензиновой зажигалкой и добыла себе немного огня. Какое-то время она просто смотрела на пламя, испытывая и свою удачу, и терпение Хеллстрема. Но он ждал, потому что дал себе слово выслушать ее.
Она всегда этого заслуживала.
Прикурив сигарету, Нордин направилась обратно, так же точно не торопясь. Сев на край кровати, она забросила ногу на ногу, затянулась, прикрывая глаза и прикладывая холодную ладонь к пылающему лбу на пару долгих мгновений.
— Когда я поняла, что все у нас с тобой закончилось… — она предельно аккуратно выдохнула дым через нос, не поморщившись, и усмехнулась. — Я сказала себе, что была для тебя особенной. Королевной. Любимой деткой Папочки. И что забыть это чертовски сложно, потому… Каждый раз, когда ты залезаешь на кого-то, ты все равно со мной. Забавная была мысль. Но я запретила себе думать об этом, когда узнала, с кем ты на самом деле.
— Если ты думаешь, что у нее там поперек, то ты ошибаешься.
— Ой, не смешно, Симме…
— Когда я залезал на нее, я думал о тебе так же точно, как и во всех остальных случаях. Оставь покурить, сделай милость, — затянувшись еще раз, она передала ему почти целую сигарету, оставив зажигалку себе. — И не сожги себе брови, ладно? Эта штука может быть опасной.
— Не опаснее тебя самого, Папочка.
— Сейчас я способен только на опасный секс, — поискав глазами, куда бы стряхнуть пепел, Саймон без особых раздумий стряхнул его прямо на пол, рядом с кроватью.
— Я заметила, — отозвалась Майя, все еще разглядывая пламя. — Мне бы сгонять в круглосуточную аптеку на предмет экстренной контрацепции, но мне лениво. Это, в любом случае, подождет до утра.
— Мое мнение нужно?
— Нет. К чему мне знать мнение мудака, который кончил в меня со злости? — она мягко улыбалась, не отводя взгляда от пламени. — Даже если это — мой самый любимый мудак…
— То есть, ты в любом случае прихлопнешь эту… Терезу Альсхаммар, — констатировал Саймон с ледяным спокойствием в голосе. — Без вариантов?
