Стокгольмский синдром - Гор Стэсс
— Я почти уверена, что некого там прихлопывать. Твоя забота выглядит мило, но лучше бы ты вынимал вовремя.
— Договорились.
— Вот и славно…
— Но ребенка от тебя я бы оставил.
— Заведи собаку, Симме, — огрызнулась Майя, все еще не глядя на него. Хеллстрем заметил, как она сжала бедра, будто пытаясь предупредить вторжение или обуздать собственное возбуждение. — Беременная, с отекшими ногами и пьющая пилюли от изжоги я тебе не нужна. С орущим младенцем на руках — тоже. Это все не рок-н-ролл совершенно… — сказала она совершенно беззлобно, вставая с места. — Лежи, кури. А я попытаюсь привести чизбургеры в чувство.
— Эй, — в его голосе слышалась смутная угроза, но еще больше в нем было усталости. Майя притормозила, поворачиваясь к нему и позволяя досыта насмотреться на ее длинные голые ноги. — Если ты не обижена на своего любимого мудака, то могла бы поцеловать его. Ну, хотя бы в качестве аперитива…
— Понятно, ты еще и выпить не против, — колкость прошла вскользь, потому что она послушно вернулась и поцеловала его в губы, склоняясь к изголовью. Его ладонь, тут же метнувшаяся между ее бедер, была весьма красноречивым намеком на то, чем еще он не против заняться. — Симме…
Майя крутилась у микроволновки, пытаясь не прозевать момент между оптимальным нагревом реанимируемой булки и ее превращением в сухарь, когда Саймон обнял ее, привычно прихватывая за зад.
— Я бы оставил, — повторил он. — Но решать тебе.
— К черту иди…
Спустя еще четверть часа, они оба молча синхронно жевали, запивая булки кисловатым красным полусухим, обнаруженным в недрах кухонного шкафа.
— Я действительно написал для тебя песню, Майя, — сказал вдруг Саймон, выдыхая и отодвигая от себя тарелку с крошками. — Нет, не ту, что ты слышала в «Сквизере», хотя и она не без тебя. Все мое нутро не без тебя, так-то…
— Правда? — прикидываться дурочкой она разучилась окончательно, и в ее голосе слышалась вполне зрелая ирония. — Я польщена.
— У меня была полубезумная идея вернуть тебя в Сконе, чтобы ты могла послушать ее там, где я ее написал. Купил бы два билета на ночной экспресс, привел бы тебя на пляж… Благо, для этого этого сюрприза мне не пришлось бы повторно зажимать в двери яйца этого вашего чухонского бармена, с вежливой просьбой добыть для меня твои паспортные данные.
Майя вспомнила, что даже не потрудилась проверить почту: Микке обещал скинуть ей трек еще вчера. Она смотрела на сидящего напротив Симме и чувствовала все то, что делало ее живой.
Нежность.
Глубокую эмпатию.
Какую-то внутреннюю связь с ним, благодаря которой страх перед его яростной натурой отступал на второй, если не третий план.
Бесконечное желание участвовать в каждом из его безумств, даже если ему взбредет в голову посадить ее на байк и вместе сигануть с обрыва.
Тем более, теперь, когда в нем особенно остро ощущалась взаимность.
— Идея действительно полубезумная, милый. Стереосистема у тебя есть и дома, а с тем пляжем у меня редкостно нехорошие ассоциации. Не хочу чувствовать себя дурой снова.
Отсалютовав ей бокалом, Саймон прикончил остатки вина и налил себе снова.
— Потом я подумал, что это слишком долго. И пафосно, имея стереосистему дома. В общем, мне есть, что сказать тебе, а там ты будешь сама решать, хочешь ли ты со мной валандаться и дальше, или пошел я к черту.
— Валяй, — согласилась девушка, касаясь босой ногой его ступни там, под барной стойкой.
— Есть предложение…
— Ууу… С одного бокала, пожалуй, так не развозит. Милый, ты в порядке?
— В полном. Не зли меня, пожалуйста. Это действительно важно.
— Молчу, молчу… — она вскинула ладони, будто бы отгораживаясь от обвинений.
— Все прошлое полугодие я пытался быть удобным. Правильным. Делать, что должно. Больше я так не хочу.
— И?
— Я дикий, как ты сама сказала. А дикий зверь рожден, чтобы умереть свободным. Пока что я только и делал, что цепями звенел. Меня заебал этот город, эта хата, аренду которой я как-то по инерции плачу… Весь этот сраный шоу-бизнес в формате нон-стоп тоже уже в печенках сидит. В общем… У меня есть слегка запущенный, но вполне обитаемый дом в Смоланде, и я всерьез хотел бы перебраться туда с концами после релиза. Всяко, не позднее следующего лета.
— Это ты так со мной прощаешься? — поинтересовалась она. И тут же добавила. — И сколько у меня времени до твоего отъезда?
— Ты можешь поехать со мной, если хочешь. Или я могу остаться здесь, с тобой. В твоем любимом Седермальме. В качестве кого угодно. Но, бля, никакого больше «Сквизера»: в этом городе полно человеческой работы. Лучше просто дома сиди.
— Слова опытного электрика… — попыталась отшутиться Майя, чувствуя вязкий ком в горле.
— Я еще и актерские курсы окончил, британские, припоминаешь? Хотя тогда мне хотелось играть рок и разрушать себя больше, чем чего-либо еще. Но как работать электриком я помню. Я умею рубить дрова и паять железо. Гитару я могу взять с собой. Та песня… Она называется «В стельку без тебя» и она есть на новом альбоме. Хочешь — послушай. Не хочешь — забей. Я напишу тебе новую, что бы ты ни решила. Но не могу обещать, что Rush of Terror ее сыграют. Хотя, кто знает?
Он смотрел на нее, пытаясь прочесть хоть что-то в ее чуть затуманенном взгляде. Майя задумчиво покачивала бокалом, будто бы и правда думала над всем тем, что услышала.
— Скажи мне, о чем та чертова песня, — хрипло сказала она, наконец, отводя взгляд в сторону. — Петь не обязательно, просто расскажи… Это важно, Симме.
Вздохнув, он прикрыл глаза.
— О летних воспоминаниях, которые накатывают зимой. О Болане, которого лучше бы заткнуть и свет выключить. О желании напиться в дымину, на фоне непроходящих мыслей о тебе. Потому что… Потому что у меня нет солнца, кроме тебя, Майя. И зимой, что характерно, это особенно заметно. Как-то так.
— Ох, Симме… Как же я ненавижу что-то решать!
— Скажи мне, из каких вариантов ты выбираешь?
Он был готов встать с места, обойти узкий мыс барной стойки и обнять ее неуютно ссутуленные плечи, но удержал себя почти что волевым усилием. Но Майя и не думала мучить его неопределенностью долго.
— Ммм… Я очень люблю Стокгольм, но я никогда не жила в Смоланде, — она взяла его за руку, прикладывая его широкую ладонь к своей щеке. — Вариант расстаться с тобой, дикий ты зверь, я не рассматриваю. Только… Давай завтра обо всем этом подумаем?
— Это задел под то, чтобы свалить, пока я буду спать? — спросил он о том, чего опасался с самого начала этого странного вечера. — Оставив мне тот кастет, который ты с собой притащила…
