Последний выключает свет - Калинин Сергей
Каждый день приносил новости. Лена в очередной раз вспоминала слова Зенчук о том, что важны не столько события, сколько люди. Люди, которые оказались в беде. Они жили, мечтали, они верили в справедливость. Сейчас они вынуждены прятать лица, скрывать имена, но молчать не могли. И их слова должны были услышать, и боль каждого она должна донести. И должна быть справедливость, и однажды должен восторжествовать здравый смысл. Вчера ей пришла кольцевая лампа для съемки видео, и уже можно было начинать репортажи. Правда, родителям придумала, что такой вот светильник новомодный заказала, а с Юлей хитро переглянулись, посмеиваясь и договорившись непременно снять для дочки интервью, которое она посмотрит много лет спустя. Наверное, все это напоминало игру, и радовало лишь, что хоть немножко, но она сможет побыть в той роли, которую так любила. В роли репортера и журналиста.
Руслан устал, пока дошел домой. В какой-то момент даже пожалел, что так оптимистично рванул со станции и не стал дожидаться автобуса. Сначала было весело. Он шел по деревне, которая лежала на пути, смотрел, как появлялся дымок над крышами, как просыпались дома. Кажется, еще только-только прорезался рассвет, но этот мир уже не спал. Было прохладно, и он ускорился, стараясь согреться. Время неслось слишком быстро, и зима совсем не за горами. Минут через сорок шаг замедлился, а скоро пропало и это приятное чувство наслаждения утренней природой и одиночеством. Дома был почти в девять, и автобус, на котором он мог бы приехать, прибывал через двадцать минут. «Ладно, по сути так все равно веселее. Теперь главное как-то день пережить», — Руслан быстро переоделся и рванул к Виктору.
— Дядька, привет, — крикнул он Гурвицу, пробегая мимо двора и заметив соседа через забор. — Новости вечером расскажу. Бегу отрабатывать прогулы. — Махнул рукой и подавил желание постоять и покурить.
Виктор, не скрывая, обрадовался гостю:
— Няужо прыйшоу? Снедай и пойдзем. Работы багата. Лиза, карми скарэй. Нема часу.
Поел быстро. Запил холодным молоком и выскочил на улицу. Тяжесть в желудке противилась любой работе и безумно хотелось спать. Руслан даже рассмеялся, представив, как он объявит об этом Виктору.
— Чаго таки вяселы? — Виктор заметил настроение работника. — Штось зноу задумау?
— Будзем рабить да ночы, — Руслан ответил в тон.
— Балабол, — Виктор отмахнулся, не зная, что еще ожидать от человека, который то пропадает, то появляется, но пока не убегает, и то слава богу.
День пролетел незаметно. Ближе к пяти вдруг начал немного нервничать, поглядывая на часы. Скоро донесся гул автобуса, а пять минут спустя хлопнула калитка. Руслан почувствовал, как пересохло в горле, и через плечо бросил Виктору:
— Пойду попью.
— Да идзи, — Виктор бросил хмурый взгляд и забрался в кабину трактора.
Сегодня он перетаскал в погреб арбузы, почистил хлев, убирал сухую траву и толстые стебли кукурузы. Сил уже не было, а до темна еще нужно было как-то дожить. Надеяться, что Виктор пожалеет и отпустит раньше не приходилось. Руслан вышел во двор как раз в тот момент, когда Лена была у двери в дом:
— Привет, — он чуть откинул голову и улыбнулся. — Как день?
— Привет, — Лена поставила сумку на маленькую скамеечка под окном. — Обычный, наверное. Ты как? Удачно съездил?
— Не знаю. Время покажет. — Руслан вдруг заметил странные огоньки в глазах девушки и, кажется, понял причину. — Письмо пришло? — он вспомнил, как там, в камере, мечтал об ужине дома у Виктора, как мечтал, чтобы Лена была пусть и не за столом, но где-то рядом. Чтобы хоть иногда прошла мимо, бросила что-то ироничное, слегка посмеиваясь над его молчаливостью и неловкостью. Вспомнил и то, как писал о блинчиках, которые, и правда, получались у Лены очень вкусно, она сворачивала их в трубочку и запекала в сметане, в печи.
— Пришло. Ты умеешь удивлять. Так кем же ты был? Раньше, я имею в виду.
— Да уже без разницы. Важнее, кто я сейчас. Увы, здесь хвастаться нечем.
— И мне нечем. Что ж делать. Бывает. Просто ты никогда не рассказывал о себе. О чем задумался? Что-то расстроило? — Лена смотрела прямо в глаза, спокойно и необычно серьезно.
— Да, собственно, почти все. — Руслан пожал плечами. — Я же почти бомж.
— Почему бомж? Жить есть где, не побираешься. А что бы ты сказал, если бы мы встретились…, — Лена замешкалась, — Просто ты написал… Что было иначе пятнадцать лет назад?
— В тебе или во мне? — Руслан улыбнулся, отвечая вопросом на вопрос.
— Не уходи от ответа.
— Иначе было бы все. Но теперь я думаю, что иначе быть не могло…
— Ты там доуга? Скора есци ици, а мы щэ не перенесли бураки, — Виктор громко окликнул через забор.
— Не будем злить командарма. — Руслан махнул головой, быстро осушил большую кружку, чувствуя, как тоненькая струйка воды стекла по подбородку. Протер лицо, подмигнул Лене, улыбнулся и быстро ушел на огород, оставив ее вопрос без ответа. «Ага, так и вот и расскажу. У двери дома, когда с одной стороны один к забору прилип, подсматривает, и вторая у окна дежурит, — подумал уже про себя, вспомнив, как отпрянула от окна Лиза, когда заметила, что он видит ее. — Контроль со всех сторон».
Через полчаса все закончили. На удивление Виктор сдался. Заглушил трактор, снял кепку, почесал голову и устало сказал:
— Пашли. Сення багата зрабили.
«Что-то большое в лесу сдохло», — Руслан удивленно замер, не веря ушам. Признание, что сделали они много, было почти похвалой.
— Если что, можно и после ужина поработать, — он вдруг проявил несвойственную инициативу.
— Заутра. Кали не убяжыш зноу.
— Не убегу. Буду, как штык.
Мылся на улице, наполнив умывальник холодной водой из колодца. По сути в доме она тоже была холодная, но Виктор, когда родилась Юля, проявил несвойственную щедрость: купил душевую кабину и поставил электрический водонагреватель. Правда, электричество экономил, и потому горячая вода предназначалась только ребенку и, иногда, Лене. Остальным полагалась баня в субботу и вода в тазике, подогретая на плите.
— Жаль, что времена писем прошли. Короткие сообщения доходят в миг. Одни смайлики да сокращения. Письма другие. В них словно что-то теплое, словно личное и романтичное. У тебя красивый почерк. — Лена протянула полотенце. — А мне никогда писем не писали.
— Так уж и никогда? — Руслан слегка прищурился.
Сейчас он стоял в рубашке, расстегнутой на две верхние пуговицы, холодные капли воды стекали по лицу в каждом движении угадывалась сила настоящего мужчины. Лена даже тряхнула головой, сбрасывая внезапное оцепенение.
— Нет, ну, писали записки. Ай, — девушка отмахнулась, — пойдем ужинать.
— Со всеми? — Руслан еще не привык к новым отношениям в этом доме.
Собственно, ничего нового не случилось, и только благодаря Лене он оказывался за общим столом.
— Конечно, со всеми. А ты что? Особенный? Пойдем.
Руслан следовал за девушкой и на миг представил, что она его жена. И они сидели бы вечером у телевизора, а он читал бы Юле сказку или играл с ней в куклы. И все было бы совсем иначе: и жизнь простая и понятная, и цели такие же простые, и счастье совсем рядом и не нужно ни подвигов, ни поисков справедливости, ни переживаний, которые стали нормой жизни. Словно почувствовав его взгляд, уже у двери, Лена обернулась:
— Что-то ты загадочный сегодня.
— Ты очень красивая, — Руслан сказал даже не задумываясь, поддавшись тем эмоциям, которые просто рвались из него.
— Да какая красивая? Только корову доила. Ни маникюра, ни макияжа, в резиновых сапогах и куртке старой, — махнула рукой, словно виновата была она в чем-то и словно неудобно было за вид, который здесь, в деревне, был более чем привычным.
— Красивая. Очень. А одежда не важна. Важно, что ты другая, и все у тебя будет иначе, — Руслан запутался в словах и говорил что-то не то, как ему казалось.
— Кто его знает, как будет. Пойдем. Стынет.
