Последний выключает свет - Калинин Сергей
У Лены все получалось легко, и лишь одно видео пришлось переснять. Закончили почти в двенадцать. Руслан, которому еще несколько часов назад казалось, что свалится без сил и уснет в тот же миг, даже не заметил, как пролетело время.
— Не надо, — Руслан вздохнул и присел у печи. — Не делай эти обзоры. Ничего хорошего не будет.
— Я журналист. Это моя работа, — Лена присела рядом. — Проводишь?
— Конечно. Не отправлять же тебя одну по ночи.
Они шли по темной улице. Лена взяла Руслана под руку, словно боясь отстать. Слов не было, луна тускло пробивалась сквозь ночную пелену, то скрывалась, то вдруг снова выныривала из глубины черного пугающего неба. Ветер гудел в проводах, глухим стоном бросался в окна, с какой-то злобой срывал последние листья с деревьев. Они остановились у березы, голые ветки которой не скрывали два силуэта, замерших в молчаливой нерешительности.
Она сама поцеловала. Коротко, жарко, в губы. Провела ладонью по его волосам, немного их взъерошив, все так же улыбнулась, игриво, немножко дразня, и убежала в дом. Руслан стоял, словно заколдованный. Через минуту увидел ее лицо в окне, махнул рукой. Неторопливо, словно ватный, двинулся к себе. На губах оставался сладкий вкус ее поцелуя, который обжигал и заставлял сердце биться сильнее. Ветер вдруг притих, упали первые капли дождя, крупные и холодные. Наверное, нужно было пробежаться, и тогда он бы не промок слишком сильно. Однажды где-то слышал, что если бежать, то вымокнешь даже сильнее. Пожалуй, это все же глупость. Он шел так же неторопливо, дождь становился сильнее, капли стекали по лицу, но ощущение счастья захлестывало, и даже эта погода казалась прекрасной, и, самое главное, вдруг появились контуры будущего, еще призрачного, не очень определенного, но манящего.
Лена отошла от окна, улыбаясь сама себе. Поправила одеяло у Юли, которая уже спала, присела на диван.
— И вось нашто ен табе сдулся? — мама вышла из темноты задней комнаты, явно следив за дочкой. — Алкаш, непутевы. Мала гора было? Ще табе трэба?
— Он не алкаш.
— Ни кала, ни двара, ни работы.
— Ничего, устроится. И дом у него есть.
— Щэ дадумайся выскачыць за яго, — в голосе мамы мелькнул испуг.
— Мам, я разберусь. Не волнуйся. Все будет хорошо.
— Што харошаго? У тябе усе добра, да тольки было б яно так, — Лиза ушла, что-то бурча себе под нос, раздосадованная поздним возвращением дочки.
В доме было невероятно темно. Темное дождливое небо спрятало луну, мокрое стекло не отражало свет далекого фонаря, не прыгали тени на потолке, рожденные отблесками догорающих угольков печи, и тишина. Липкая, густая тишина, странная, даже пугающая. «Ну, мыши-то должны быть. И ветер. Там ветки гнуться, калитка скрипнуть должна. Черт возьми, почему так тихо. И дождь кончился. Неужели и не каплет с крыши», — Руслан поежился, вслушиваясь в звуки за окном. Их не было. «Странно. Фильм ужасов какой-то», — он поежился, но через мгновение дождь снова забарабанил в окно и по крыше. Стало даже чуть спокойнее. Под это монотонное звучание он и уснул. Крепко, без снов и коротких пробуждений, которые стали обычным явлением, и редкая ночь обходилась без того, чтобы не проснуться и не отметить с легким раздражением, что темно за окном, и даже на часы смотреть нет смысла. Деревня, просыпаясь наполняла округу звуками, которые заменяли будильник, означая начало нового дня. Ни новых свершений, ни новых целей, ни новых горизонтов. Радость пробуждения? Вряд ли об этом здесь думали. Новые, точнее, старые заботы, тяжелый повседневный труд и вечная усталость. Этим людям нет дела до политики. Сейчас выжить стало проще, чем каких-нибудь сорок лет назад, и это главное. Остальное не имело никакого значения.
И снова день в привычных домашних делах на огороде у Виктора. В обед зашел Гурвиц.
— Как оно? — Руслан протянул сигарету, но Михаил Моисеевич, ухмыльнувшись, достал свои.
— Тускло. Дрова привез, во дворе убрался, окультурился немного, но в целом все серо. Как погода, черт бы ее побрал.
— Да. В городе так слякоть не раздражает, — Руслан отвернулся от ветра, прикурил. — Приду вечерком. Помогу дрова попилить. Одному там несподручно.
— Да ты и так прибьешься за день. Сам понемногу справлюсь. Вот, думаю, надо бы бензопилу купить.
— Вещь нужная, но, если что, у Виктора попроси.
— У Виктора? — Гурвиц вздохнул. — Да не. Лучше свою.
— Эт правда. Лучше свою. Он мужик хозяйственный. Не любит делиться, — Руслан понял причину настроения соседа. — А, в целом, верно. Жизнь здесь однообразная и не особо веселая.
— Да где она веселая, когда на пенсии? Там домино, здесь дрова, а суть одна — время убить. Так что здесь хоть движение, да воздух свежий.
— А там все под рукой, и к черту это движение, — Руслан рассмеялся. — Ладно. Зайду вечером. Виктор скоро нервничать будет. Работа стоит.
Вернулась с работы Лена, привычно ужинали, словно семьей, потом читал книгу Юле. Ведь обещал, и теперь убежать было нельзя. Хотелось спросить, как там с видео, которые наверняка уже вышли, но никак момент не предоставлялся. Заводить эту тему при Викторе или Лизе нельзя, а вдвоем не получалось остаться. Уже почти в половине девятого встал, понимая, что пора домой. Юля тянула за руку, практически умоляя еще немного почитать, но засиживаться не пристало. «Чай не родственник. И так потихоньку обживаюсь. А, может, оно и нормально», — подумал про себя, но тут же отогнал мысли.
— Все отлично! Просмотры есть, комментариев тьма. Есть, конечно, злые какие-то, но мало. Три процента. — Юля быстро прошептала у двери. — Сегодня второе пойдет. Не смотрела еще.
— Ссылку кинь. Я пробовал поискать, да не нашел ничего.
— Скину.
Простились коротко. Лиза взглянула из-под бровей немного зло, но, может, лишь показалось. Руслан дошел до дома Гурвица, постоял, раздумывая, стоит ли наведываться в гости. Но вспомнил, что обещал помочь с дровами, да так и не помог.
— Дядька, — он приоткрыл дверь и окликнул.
— Заходи, — Гурвиц с готовностью вскочил с дивана. — Давай почаевничаем. А то и словом не с кем перекинуться.
Часа полтора смотрели телевизор. Там в городе они считали это занятие пустым, к тем, кто еще не отошел от привычки включать зомбоящик в качестве фона относились с сарказмом. Но здесь, не сговариваясь и словно прощая себя за минутную слабость поддались искушению, припав к теперь уже не голубому экрану, а к плоскому монитору, который утратил былую магию настоящего телевидения. Шел какой-то фильм, и даже просто не быть одному уже казалось радостью. Пусть больше молчали, иногда перекидываясь парой фраз, но не было того чувства пустоты и одиночества.
— А дрова можно и потом. Ничего. Сделаем, — Руслан обронил на прощанье.
— Сделаем. Это не проблема.
Так пролетела неделя. Руслан втянулся в этот неспешный ритм и беспокоился лишь за Лену, которая серьезно увлеклась своей новой затеей. Ей писали, жаловались, рассказывали истории. Темы находились всегда, и то количество боли, которое неслось со всех сторон, не давало забыть о реальной жизни. Искра, которая пробежала между ними, потихоньку разгоралась. Случайные касания, внимание, взгляды — казалось, тот поцелуй не был дружеской благодарностью. Сомнения, страх, неуверенность — Руслан не знал, откуда в нем столько этих чувств, но так страшно сделать тот шаг, который может изменить всю его жизнь. Изменить… Может, они могут быть вместе, а может… Он ведь так и не знает, что она думает. Тот поцелуй… А, может, все просто придумал? Может, ничего и нет? Просто они здесь, они молоды, как два одиночества встретились на острове, где никого нет. «И в этом отсутствии выбора я оказался королем», — мелькнула мысль, от которой стало смешно самому.
Но жизнь продолжалась. Руслан все чаще ловил себя на мысли, что, наверное, мог бы жить здесь. Мог бы быть примерным семьянином, сдал бы на права на трактор, обзавелся бы хозяйством и на этом клочке спокойствия даже не знал бы, что там в мире и незачем ему были бы те новости, от которых лишь боль и бессилие. Порой хотелось перемотать все обратно, забыть все, что видел и читал последнее время, заставить Лену оставить мысли о журналистике и ее призвании. Но он точно знал, что это будет медленное угасание их отношений. Ни он, ни она не смогут просто остановиться. Они не смогут просто существовать, не смогут не видеть ничего вокруг и не смогут жить без будущего. «И не сможет она любить того, кто плывет по течению. Мир делится на тех, кто ищет, и тех, кто всем доволен. Она не сможет, понятно, да, собственно, и я не выдержу. Может, немного еще побарахтаюсь, но надо что-то менять», — Руслан подвел итог размышлений.
