Заговор братства - Штробель Арно

Он говорил тихо, не глядя ни на кого из присутствующих, как будто вел разговор сам с собой.

— Но, ваше святейшество, в откровениях написано: «Имеющий уши да услышит, что говорит дух общины». Разве молодые священники не члены нашей общины?

Это высоким, почти женским голосом возразил кардинал Деакон, и все взгляды обратились к нему. Деакон в курии имел репутацию неудобного собеседника. Люди из его. ближайшего окружения приватно даже говорили, что в дискуссиях кардиналу не так важно обсуждать деловые предложения, как противоречить и возражать. Хотя Деакон обратился прямо к святому отцу, вместо него ему ответил де Ример:

— Совершенно верно, кардинал Деакон, дух общины слышать необходимо. Но не для того, чтобы во всем следовать ему, а для того, чтобы вовремя узнать, какое направление он принимает или куда могут повернуть те, кто уклоняется от учения веры. Это нужно для того, чтобы вовремя реагировать. Поэтому мы и сидим здесь вместе.

Папа Климент Шестнадцатый медленно поднял правую руку, как будто это требовало от него большого усилия.

— Кардинал де Ример, я прошу вас подготовить процесс и проинформировать меня о ходе этой подготовки. Да пребудет с вами Бог!

Это был знак присутствующим, что беседа окончена.

1 октября 1970 года, Рим

Чтобы проехать тридцать километров, отделявшие аэропорт от площади Святого Петра, Курт Штренцлер решил взять такси. Он пожалел об этом практически сразу — через несколько минут.

После того как священник уложил свою сумку в переполненный разными инструментами багажник старенького «фиата», а сам устроился на заднем сиденье, машина со скрежетом тронулась с места. Шофер вел машину между другими автомобилями, каждые две секунды меняя полосу. Это оказался поистине слалом. В «фиате» было очень душно, и Штренцлер, вытирая капли пота на лбу, держал носовой платок наготове, если будет нужно быстро прижать его ко рту.

Чтобы отвлечься от сумасшедшего стиля езды молодого итальянца, отец Курт смотрел в окно. Местность, по которой они проезжали, нельзя было назвать красивой, и Штренцлер ждал, что картина изменится, когда они подъедут ближе к Риму. Сейчас же машина летела мимо больших безобразных фабричных зданий.

Тем временем нога водителя нажимала на педали и сменяла полную скорость на торможение, чтобы вслед за этим автомобиль опять помчался на первой скорости. Штренцлер уже готов был воззвать к небу, но тут же улыбнулся своей мысли. На небесах есть дела поважнее, чем призывать к порядку лихача-шофера.

В пригороде они попали в пробку. Снова и снова «фиату» приходилось стоять на светофоре, и молодой итальянец уже не мог демонстрировать свой рискованный стиль езды. Отец Курт перевел дух.

Вскоре священник из Баварии увидел памятник, украшавший площадь Святого Петра. Он вспомнил свой первый и единственный визит в Рим. Это было больше десяти лет назад. Тогда Курт Штренцлер как завороженный бродил по собору Святого Петра и Ватикану и ощущал лишь одно горячее желание — он хотел когда-нибудь вернуться в Рим, чтобы служить католической церкви здесь.

Он расплатился с шофером и вышел из машины.

Он добился этого! Секретарь конгрегации вероучения призвал его сюда. Они еще два раза встречались в Мюнхене и вели долгие беседы. Речь при этом шла главным образом о реформах, и Штренцлер откровенно рассказывал все, что его волновало. Его мнение оказалось решающим, когда возникла необходимость запретить служить двум священникам и отправить в отпуск еще четверых.

Как подчеркнул Корсетти, причиной для вызова Штренцлера в Рим была не оказанная им помощь, а его обеспокоенность тем, что происходило в католической церкви. Курии нужны молодые священники, которые сомневались, задавали вопросы, но свято верили в абсолютность ее истин. Ватикану пригодятся люди, способные выйти из внутреннего конфликта еще более сильными, чем раньше.

Теперь он здесь. Через десять лет после своего первого визита он сидел на скамейке на краю площади Святого Петра и собирался идти на назначенную аудиенцию.

Штренцлер накрыла волна эйфории. Он с трудом удержался от того, чтобы не закричать от радости.

Быстрый взгляд на часы показал ему, что пора идти. Курту Штренцлеру было назначено прийти на Кампо Санта и увидеться с доктором Райнертом. Совсем как полтора года назад другому немецкому священнику — Юргену Денгельману.

Он пересек площадь Святого Петра, чтобы добраться до находившегося налево от колоннады бокового входа в Ватикан. Штренцлер мысленно припомнил, что он знал о комплексе Кампо Санта. Отец Курт всегда отличался хорошей памятью, и сейчас перед его мысленным взором появилась страница энциклопедии.

Собирательное понятие «Кампо Санта Теотонико» обозначает комплекс учреждений на территории Ватикана. Существующее с 1450 года братство Божией матери у Кампо Санта немцев и фламандцев имеет задачей, среди прочего, проводить богослужения на немецком языке, давать убежище паломникам и заботиться о студентах, которые станут священниками.

В зданиях комплекса с 1876 года находится коллегия Теотонико ди Санта Мария в Кампо Санта. Основанный в 1888 году Римский институт общества Гёрреса также расположен в Кампо Санта. В настоящее время в нем ежемесячно читают доклады по церковной тематике на немецком языке. Институт располагает значительной библиотекой и тесно связан с коллегией священников в Кампо Санта.

Швейцарский гвардеец у бокового входа в Ватикан выслушал Штренцлера и сверился с какими-то записями. Он указал на стену в двухстах метрах за собой и сказал:

— Вперед налево.

Штренцлер прошел мимо собора святого Петра и двинулся в указанном направлении. Он увидел кованую железную дверь. Это и есть вход в Кампо Санта.

Через десять минут он сидел в кабинете доктора Райнерта.

4 февраля 1971 года, Ватикан

Симоне Аллессино расположился справа от епископа Корсетти, Курт Штренцлер слева. Напротив них восседал кардинал де Ример, сложивший руки, как для молитвы.

На кардинале сказалось напряжение нескольких месяцев. Его обычно розовые щеки стали бледными, он даже похудел.

Де Ример провел много проверок деятельности молодых священников во всем мире. Кардинал твердо решил приглушить эту реформационную волну, как он ее называл, а по возможности вовсе свести ее на нет. Большую помощь ему оказывали Корсетти, занимавшийся этими делами с самого начала, и священник, приехавший по его рекомендации из Баварии. Его помощь оказалась неоценимой. В одних случаях это происходило потому, что он имел прежде контакты с некоторыми «реформистами», в других, казалось, у Штренцлера были свои тайные источники информации, которые постоянно снабжали его сведениями.

Корсетти работал над документами в архивах и с письмами, и откладывал все, что казалось ему важным и имеющим отношение к делу.

Результат был устрашающим. Они выявили больше ста случаев, требующих разбирательства. И конечно, все это не могло оставаться тайной. На конгрегацию вероучения накинулась пресса. На первых страницах газет писали о новой инквизиции. На карикатурах рисовали кардинала де Римера, которого несли в носилках мимо пригвожденных к крестам священников.

Кардинал сохранял спокойствие и был невозмутим, но проводил расследования быстро и жестко. Это напомнило Корсетти о борьбе с коммунизмом, которую почитал целью своей жизни его предшественник десять лет назад.

Кардинал на мгновение развел руки в стороны, а затем снова сложил их.

— Благодарю за ваши доклады. Похоже, что мы смогли выявить большую часть активных сторонников реформ.

— Я кое-что не могу понять, ваше высокопреосвященство.

Де Ример приподнял бровь и взглянул на Корсетти.

— Что вы имеете в виду?

Старший секретарь конгрегации вероучения помолчал, подыскивая нужные слова.

— Я рад, что нам удалось так быстро найти тех, кто явно руководствуется какими-то своими общими правилами в конфронтации с церковью, но кое-что вызывает у меня сомнения.