Будешь моей, новенькая! (СИ) - Сью Ники
— Ты… собрался пойти против семьи?
— А ты? — я дергаю ручку дверей, планируя завершить разговор, в нем попросту нет смысла, мать меня не услышит. И добавляю на прощание. — Собралась отказаться от идеи фикс, сделать меня наследником империи? В конце концов, если я не захочу, ничего не будет. Мам, поверь, в твоих интересах, чтобы я все еще хотел идти на поводу у ваших с отцом желаний. Договорились?
Она молчит, и я принимаю это как согласие. По крайней мере, у меня будет фора продумать свой следующий шаг.
Глава 46
Глава 46
На пятый день мне уже лучше. Медсестры за мной ухаживают, как за звездой: и волосы поправляют, и белье на кровати каждый день меняют, и даже косметичку приносят фирменную с какой-то элитной косметикой. А уж насколько вкусная еда и тихий здесь сон, говорить совсем не стоит. Я будто попала в рай, честное слово, хотя про больницы так не принято говорить. Однако я реально отдыхаю, позволяю себе ни о чем не думать и мысленно отталкиваю червячка, который навязчиво напоминает, что все это за счет Ромы. И принимать от него так много — неправильно. Ведь он не обязан меня спонсировать. Тем более, сам Рома не работает, и это деньги его родителей. Вряд ли они обрадуются, когда узнают, что их ребенок тратит приличную сумму на какую-то уличную девчонку.
Про отца я тоже узнала: оказывается его поместили в специальный центр, где проводят работу с зависимыми от алкоголя. Как мне рассказали по телефону, там у них комплексный подход. Сначала — медицинская детоксикация, если нужно: снимают ломку, стабилизируют состояние. Потом — работа с психологами. Индивидуальные консультации, групповые занятия, где люди делятся опытом, поддерживают друг друга. Учат распознавать триггеры — ситуации, которые провоцируют тягу к спиртному. И многое другое, чего дать ни я, ни уж сам отец в домашних условиях себе не мог. Мне сказали, что он там минимум на два месяца, но, возможно, если ничего не изменится, нужно будет остаться и дольше.
Дело это, как выяснилось, недешевое, но Рома и тут постарался. Он одним касанием карты решил все мои проблемы. И при этом ничего не просит взамен. Клянусь, это напоминает сказку про Золушку, и я больше всего на свете боюсь, что моя жизнь превратится в тыкву, и расплата будет стоит в разы дороже, чем все, что я имею.
Ближе к вечеру я начинаю скучать. Хотелось бы, конечно, позвонить друзьям из старой школы: Олегу или Зое, тем более они писали мне, но что-то внутри будто барьером встает. Будто если я услышу их голоса или начну переписку, расколюсь, а мне нужно быть сильной. Поэтому приходится довольствоваться соцсетями и онлайн-книгами.
И тут вдруг я слышу, как в окошко кто-то стучит. Не сразу замечаю, что это маленький камешек прилетает по стеклу: один, второй, третий. Кто-то кидает их, словно вызывая меня выглянуть наружу. И я, поднявшись с кровати и натянув на плечи халат, открываю окно, а там… Там на лужайке Рома стоит.
В руках у него белый пакет из фастфуда и большая бутылка газировки. На нем широкая черная толстовка, джинсы и белые кеды. Когда наши взгляды пересекаются, Рома ставит бутылку на траву, вытаскивает из пакета огромный цезарь-ролл, как будто это микрофон, и… не поверите, давай танцевать. По-настоящему. Серьезно, я не шучу.
Он двигает плечами под какой-то несуществующий музыкальный мотив, потом резко приседает, крутит бедрами, поднося цезарь ко рту, словно поет песню в микрофон. Я не могу удержаться от смеха, потому что более забавного зрелища давно не видела.
— Что ты делаешь так поздно здесь? Уже семь вечера… — кричу я, переживая при этом, что мой голос будет раздражать других обитателей палат. Все-таки это какая-то элитная больница, и что-то мне подсказывает, здесь вести себя подобным образом неприятно.
— Поднимаю тебе настроение, — взлетает в воздух его голос полный звона и веселья. И от того, что Рома даже такие вещи готов вытворять ради меня, в душе появляется щемящее чувство. Наверное, так зарождается нечто большее, чем я могу себе позволить. И я бы рада запустить обратный механизм, да только его нет.
— Танцем?
— Ну если тебе этого мало, я могу раздеться, — подмигивает он и, отложив ролл, поддевает пальцами край толстовки, намекая, что готов к действиям.
— Господи, Безруков, — закрываю я лицо ладонями. — Прекрати.
— Не могу, — доносится до меня, и мне приходится убрать руки, чтобы увидеть Рому снова.
— Почему?
— Потому что когда девушка, которая мне нравится, грустит, я готов совершать самые безрассудные поступки, — говорит он, не переставая двигаться. Потом внезапно останавливается, театрально кланяется и кричит. — Специально для Киры Волковой! Цезарь-танец в исполнении Ромы Безрукова! Аплодисменты, пожалуйста!
Я смеюсь, прислонившись лбом к раме окна. Этот парень… Он совершенно ненормальный. Безумный коктейль, от которого кружится голова и учащается пульс. И я все чаще задаюсь вопросом: как Вика могла отказаться от него из-за матери? Я тоже потеряла родителя, и мне тоже было одиноко. Но… если рядом никого нет, кто сможет включать твои звезды, смысл в жизни вообще может закончиться.
— Заходи уже, пока никто охрану не позвал — говорю я громче. — И не шуми там, а то меня отсюда выпишут досрочно за нарушение режима.
Рома победно вскидывает руку с роллом, хватает бутылку и почти бегом направляется ко входу. Я закрываю окно, оставив только щель, и быстро возвращаюсь на кровать, поправляя халат. А через пару минут Безруков уже врывается в мою палату с этой своей фирменной лукавой полуулыбкой.
— Привет, Волчица, — подходит ко мне ближе, ставя пакет на тумбу и усаживаясь на стул.
— Зачем это? Тут отлично кормят.
— Для настроения иногда нужна вредная еда, но если ты не хочешь, я оставлю себе на ночной перекус.
— Ром, — шепчу я, ощутив, как к щекам льнет румянец всех оттенков алого. — Не нужно оставаться так долго, правда. И приходить каждый день не обязательно. Твои родители, они же будут волноваться и…
— Волкова, — обрывает меня. Затем берет мою ладонь и подносит к своем лицу, прижимаясь щекой к моей руке. Медленно так, аккуратно, словно кот, который наконец-то нашел теплое место. Его щетина слегка покалывает кожу, а горячее дыхание касается запястья. От этого простого жеста по позвоночнику пробегает приятная дрожь. — Давай я сам решу, что нужно, а что нет. А ты занимайся отдыхом. Вон, еду вкусную ешь.
— У каждого действия есть последствия, Ром, — почти умоляю его перестать делать столько шагов ко мне. В конечном счете, не ровен час, что мне будет некуда отступать, и я сдамся.
— Да ладно, — озорной огонек играет в его глазах. — Только не говори, что боишься влюбиться в меня?
— Боюсь, что ты влюбишься в меня, и это ничем хорошим не обернется.
— Ну, прямо мыльная опера.
— Ром, правда… — повторяю я. Меня не покидает ощущение, будто Безруков может совершить ошибку, находясь рядом.
— Ты мне нравишься, — его слова, сказанные серьезным тоном, рассекают воздух, а вместе с ним и мое сердце. — И давай закончим этот разговор. Я и только я должен принимать решения в своей жизни. А ты, дорогая моя, должна мне доверять. Обещаешь?
Я отвожу взгляд, невольно улыбнувшись.
— Мне нравится твоя серьезность, — срывается у меня быстрее, чем я успеваю опомниться. Черт… я реально сказала это вслух? Вот же…
— Сочту как первое признание мне в любви, — продолжает шутить он. — А теперь предлагаю поесть Цезарь и посмотреть фильм, я принес планшет.
— А потом? — опасливо уточняю я, как бы намекая на будущее. Мне все больше хочется узнать, что же будет потом, когда меня выпишут из больницы, когда я вернусь в пустой дом, и в школу, где мне нет места.
— А потом ты будешь спать, а я тебя охранять.
— Как спящую красавицу?
— Именно так, — соглашается он, и я выдыхаю, позволив себе побыть слабой девочкой еще немного.
Глава 47
Глава 47
