Корпорация «Автократия». Диктаторы, которые хотят править миром - Эпплбаум Энн
Лондонские инвесторы скупили акции, несмотря на предупреждение. Вскоре после продажи, в июле 2006 года, «Большая восьмёрка» (первоначально — «Большая семёрка»: семь самых богатых демократических стран плюс Россия) собралась в роскошно отреставрированном царском Константиновском дворце под Санкт-Петербургом. Принимающей стороной был Путин. На пресс-конференции во время саммита он заявил, что вся его работа нацелена на то, чтобы «не только сделать необратимыми процессы, происходящие в России, связанные с развитием рыночной экономики и демократических институтов»; её цель — «создать условия для свободного выбора в России» [87].
Путин, разумеется, знал, что это неправда. Предположительно, это знали и присутствующие на брифинге журналисты; по всей вероятности, это знали другие президенты и премьер-министры на саммите. И всё же мало кто из них возразил — не в последнюю очередь из-за того, сколь много жителей демократического мира оставались в выигрыше, согласившись с этой выдумкой.
В 2010 году на сталелитейном заводе в Уоррене, штат Огайо, городе Ржавого пояса, впоследствии дважды отдавшем свой голос за Дональда Трампа, случились неполадки. Охлаждающая панель начала протекать, и литейщик не заметил утечку вовремя; вода попала на расплавленную сталь, произошёл взрыв, из-за которого рабочие попали в больницу с ожогами и другими увечьями. Год спустя ещё один взрыв привёл к новым разрушениям. Федеральное расследование выявило десятки нарушений техники безопасности. «Они просто постоянно экономили на качестве, — сказал один из работников. — У них была неполная бригада, и они не хотели нанимать больше людей». Несколько лет спустя завод остановился, а в январе 2016 года закрылся навсегда. Около двухсот человек потеряли работу.
Кейси Мишель, автор книги «Американская клептократия», так описал уорренский сталелитейный завод в 2021 году:
«В сайдинге зияют огромные дыры, а облупившаяся жёлтая и синяя краска покрыта ржавчиной и грязью. Незастроенные территории и вылетевшие окна, искорёженные шкафы и ободранные кабинеты разгромлены то ли мародёрами, то ли бывшими сотрудниками — непонятно. Комбинат выглядит как руина из антиутопического будущего — или из некоторых областей бывшего Советского Союза» [88].
Это удачный выбор слов, потому что комбинат действительно был «руиной из бывшего Советского Союза». На момент своей гибели он принадлежал украинскому олигарху Игорю Коломойскому, разбогатевшему в эпоху, когда Украина, как и большая часть постсоветского пространства, следовала по российскому пути диктатуры и клептократии. По данным Министерства юстиции США, Коломойский купил этот комбинат и другую недвижимость на Среднем Западе на сотни миллионов долларов в рамках операции по отмыванию денег, выведенных из украинского розничного «Приватбанка» [89]. Вероятно, олигарху необходимо было превратить незаконно приобретённые наличные во что-то «реальное», чтобы скрыть их происхождение (и, возможно, использовать в качестве залога для получения законных кредитов). Кроме прочего, Коломойский мог надеяться, что города и заводы американского Ржавого пояса так сильно нуждаются в средствах, что закроют глаза на происхождение его денег.
Он, вероятно, был прав. Десятилетиями американские агенты по продаже недвижимости [90] не обязаны были проверять источники финансирования своих клиентов так, как это делают банкиры и другие бизнесмены. В Соединённых Штатах, как и во многих европейских странах, давно существует возможность покупать недвижимость анонимно, через подставные компании. Каждым пятым кондоминиумом [91] в зданиях, принадлежащих Трампу или построенных под его брендом, владеют анонимные собственники, и это только один пример. Возможно, не все эти таинственные владельцы отмывали деньги, но если и так — мы бы никогда об этом не узнали. Известно, что по меньшей мере тринадцать человек, имевших доказанные или предполагаемые связи с русской мафией, владели квартирами или вели бизнес в зданиях Трампа. Даже в бытность его президентом США компании с загадочными владельцами продолжали покупать у него недвижимость — было ли это формой взноса в его избирательную кампанию, мы никогда не узнаем.
С 2006 по 2016 год Коломойский и связанные с ним компании последовательно скупили полдюжины сталелитейных заводов, четыре офисных здания, отель и конференц-центр в Кливленде, коммерческую зону в Далласе и законсервированный завод Motorola под Чикаго. Но мало кто из людей, работавших или живших в этих зданиях, имели хоть какое-то представление о Коломойском или догадывались, что деньги первоначально были взяты из «Приватбанка» [92], потому что средства на покупки поступали на Средний Запад через подставные компании на Кипре, Британских Виргинских островах и в штате Делавэр при содействии американского подразделения Deutsche Bank, следуя тем же путём, которым российские, казахские, азербайджанские, китайские, ангольские или венесуэльские деньги стекаются из клептократических автократий на рынки и в финансовые учреждения Северной Америки и Европы. Имя Коломойского, который отрицает любые правонарушения (и до сих пор борется с национализацией «Приватбанка» в украинских и европейских судах), вряд ли пользуется широкой известностью в Кливленде.
В действительности его план был разрушен не американским расследованием, а украинской революцией — Евромайданом 2014 года, теми самыми массовыми уличными протестами, которые вынудили пророссийского президента Украины Виктора Януковича бежать из страны. Демонстранты, вышедшие на центральную площадь Киева, требовали демократии и прекращения грандиозной коррупции, охватившей их страну. Два следующих президента Украины, Пётр Порошенко и Владимир Зеленский, пытались направить Украину по другому пути, в том числе расследуя деятельность «Приватбанка». Но если их усилия привлекли много внимания и вызвали обоснованную критику, то о действиях американцев, сыгравших свою роль в авантюре Коломойского в США, сказать этого нельзя.
Напротив: когда американцы осуждают российскую, украинскую или постсоветскую коррупцию, они редко задумываются о том, какую роль в её развитии сыграли и продолжают играть их сограждане. Хаиму Шохету из Майами было двадцать три года, когда он по поручению Коломойского начал покупать кливлендскую недвижимость. Другой бизнесмен из Майами, Мордехай Корф, стал генеральным директором Optima Specialty Steel — компании, чьи промышленные объекты в США были приобретены на деньги Коломойского. И Корф, и Шохет пользовались услугами американского адвоката Марка Касовица, который, в числе прочего, представлял интересы Дональда Трампа во время расследования его российских связей. Касовиц утверждал от имени Корфа и Шохета, что те не знали о правонарушениях Коломойского.
На раскрытие их предполагаемой аферы ушло долгое время — отчасти потому, что многие из их инвестиций кажутся бессмысленными любому человеку, покупающему недвижимость, чтобы ей управлять и получать прибыль. Их схема, как и сделки Трампа с его таинственными клиентами, имеет смысл только в мире международной клептократии — в мистической альтернативной вселенной, правила которой так разительно отличаются от правил повседневной экономики, что наблюдатели придумали для этого специальные наименования. Британский журналист Оливер Баллоу назвал эту вселенную «Денежной страной» — так озаглавлена его книга 2019 года. Журналист-расследователь Financial Times Том Бёрджис назвал её «Клептопией» — это заглавие его книги 2020 года. Эти и другие авторы неоднократно отмечали, что обособленное пространство, совместно созданное автократическим миром и международным финансовым сообществом, очень обширно и очень богато. Анонимные подставные компании и фонды, базирующиеся в офшорных налоговых гаванях, таких как Джерси и Каймановы острова, скрывают, возможно, до 10% мирового ВВП. Это деньги, которые были заработаны на операциях с наркотиками, спрятаны от налоговых органов или, как в случае с Коломойским, предположительно украдены у простых украинцев. В этом мире воровство вознаграждается. Налоги не платятся. Правоохранительные органы бессильны и недофинансированы. От регулирования можно уклониться.
